Задумывалась, почему? Почему я встретила и влюбилась именно в него? Свой сон: где я пробиралась через чёрный, словно мёртвый лес к горевшему вдали огоньку и голос Создательницы?: «Верь ему!», «Верь своему сердцу, глупая!». Моё сердце принадлежит Максиму, и верить ему? Но он женат! Как так получилось, что именно его, мой отец попросил позаботиться обо мне и маме? Алина когда-то рассказывала, что Максим приехал в стаю буквально за день до случившихся событий, нападения на альфу. Почему он не задержался где-либо или не приехал позже? Может это моё испытание: смогу ли я бороться за свою любовь ценой чужого счастья? Даже если он предложит развестись ради меня, приму ли? Вспоминала рассказанное Лёшей и понимала: нет, не смогу. Хотя о чём это я? Развестись? Три раза «Ха»! В лучшем случае предложит стать его любовницей. Вытирала непрошенные, но ожидаемые слёзы, убирала листы обратно и как узник считала дни до конца оговоренного с братом срока.
Весна выдалась ранняя, уже с крыш вовсю капала вода, скатываясь по сосулькам, глубокие сугробы быстро растаяли и вода, не успевая впитываться в землю, растеклась и от этого дорога превратилась в грязевое месиво. Теперь приходилось чаще сидеть дома в одиночестве, потому как даже дежурные машины стали ездить реже, а Марте так вообще сама сказала, чтобы пока не приезжала — слишком много времени будет тратить на дорогу сюда, обратно. Она конечно повозражала, но всё-таки согласилась со мною. Но несмотря на это, душа словно раскрывалась в предвкушении тепла: как земля застелется зеленью и вот уже в радостном удовольствии моя волчица мчится по лесу среди деревьев, кустов поддернутых зелёной дымкой, подняв морду сладко щуриться смотря в чистое голубое небо, таким прозрачно-синим оно может быть только весной.
Марта стала приезжать намного чаще и пыталась научить меня если не видеть, то хотя бы чувствовать жизненные токи просыпающихся после зимнего сна деревьев, стремящихся вверх травинок и первоцветов. Я старалась, очень! Но получалось неважно. Она успокаивающе уверяла, что надо просто каждодневно заниматься, тренировать энергетическое восприятие. Однажды, зайдя недалеко в лес, присела около дерева на корточки и обняв ствол, я вслушалась и только еле, еле, на грани сознания чувствовала тоненький поток. О том чтоб управлять, как делала это Марта, даже речи не шло, хотя бы увидеть, почувствовать более чётче. Такую и застал меня Матвей с корзиной в руках. Присел рядом.
— Ну как?
Я открыла глаза, удручённо покачав головой, встала.
— Всё так же. — Вздохнула, — Может у меня вовсе никогда не получится и я просто зря стараюсь. — Прислонилась спиной к дереву и расстроено прикрыла глаза.
— А ты говорила что носишь артефакт. Покажи-ка его.
Я настороженно на него посмотрела:
— Зачем?
— Да просто покажи, не снимай. Есть у меня догадка.
Я помедлила, но всё-таки достала крестик и на своей ладони показала ему. Он наклонился внимательно рассмотрел его.
— А ну ка переверни его. — Осмотрел с другой стороны, и даже прикрыв глаза, чуть наклоняясь к моей ладони, принюхался. — А ты когда последний раз его снимала?
Нахмурилась: — Ммм. Я вообще его не снимаю. А что?
Тут он удивлённо вскинул брови:
— Как! А почему? А ну ка вспомни: что чувствовала до того как его одела и после?
Я убрав крестик за пазуху, выпрямившись медленно побрела к становке.
— Мне его одели когда я болела. Давно. С тех самых пор я его не снимала — это моя защита.
— Знаешь дочка, — он приноровившись к моему черепашьему шагу, шёл задумчиво покачивая головой, — мне кажется, вернее я чую, что он тебя не только защищает, он тебя закрывает. Вот как дверь либо нараспашку, а с ним она у тебя прикрыта так, что только щёлочка осталась. Артефакт у тебя сильный. Это да. — Он опять задумчиво покачал головой. — А здесь чего боишься? Вроде все уже за столько времени знакомы тебе, чужих в становке редко встретишь.
Я удивлённо на него посмотрела:
— А я не знаю. Ношу и всё, уже даже не замечаю его, срослась с ним наверное.
Мы дошли до домов. Мне в одну сторону, Матвею к своему дому в другую. Он посмотрел в чистое небо и улыбнувшись сказал:
— Ты всё же попробуй снять. Ежели боишься, то ненадолго, может я прав и ты распахнёшь дверь. — Подмигнув, двинулся дальше.
Я задумчиво смотрела ему в спину, постояв ещё некоторое время, дошла до нашего домика и присев на ступеньку крыльца вытащила крестик, висящий на специальном витом длинном шнурке способном растягиваться при обороте. Сняла его и держа в ладони вспомнила как он у меня вообще появился.
