— Да что такое творится с Дарьяном? — поинтересовалась она уже в нашей каморке.
— А что с ним творится? — удивился я.
Беляна скользнула под простыню, прижалась ко мне и пояснила:
— Он стал каким-то… отстранённым.
Я не удержался и фыркнул.
— Может, просто повзрослел и понял, что не стоит заглядываться на женщину друга?
Ответом стал тычок под рёбра, я навалился на Беляну, но она меня отпихнула.
— Рыжуле своей будешь сказки рассказывать!
— Ну чего ты начинаешь?
— Что творится с Дарьяном?
— Тебе какая разница? — буркнул я, начиная раздражаться.
Беляна вздохнула и потрепала меня по голове.
— Не ревнуй, Лучезар! Ты же знаешь: я у него в долгу. А если чего-то не понимаю, то начинаю нервничать…
Я вздохнул.
— Дарьян повзрослел и познал прелесть плотской любви. Ну а что? Не вечно же ему в девственниках было ходить!
Барышня озадаченно хмыкнула.
— А чего тогда на меня смотрит как мышь на крупу?
Мне бы промолчать, но не отказал себе в удовольствии отпустить шпильку.
— Так не в твоих же объятиях с девственностью распрощался, вот и переживает!
Беляна перевалилась на бок и как-то очень мягко уточнила:
— А в чьих?
В тусклом мерцании ночника девичьи глаза блеснули отсветами луны. Я положил ладонь ей на шею и чуть стиснул пальцы.
— Дорогая, не доводи до греха! И придушить в приступе ревности могу…
— Ну дури, Лучезар! — потребовала Беляна, откинув мою руку в сторону. — Дарьян без тебя никуда! И если вы наведались в бордель и сняли одну шлюху на двоих, лучше сознавайся прямо сейчас! Всё равно узнаю!
— Никаких шлюх!
— Тогда с кем вы спутались, Лучезар? Выкладывай!
На затылке у меня невесть с чего зашевелились волосы.
— Ну ты чего сочиняешь? Лично я ни с кем не спутался, это Дарьян…
— Врёшь!
Беляна вроде как всерьёз разобиделась и даже отвернулась, я ухватил её за плечо и перевалил обратно на спину.
— Да честное слово — не было меня с ним! — открестился я от участия в свальном грехе и попытался отвлечь девчонку пикантными подробностями оного: — А Дарьяну остаётся лишь позавидовать: в первый раз и сразу с двумя!
Но вот это уже — зря.
— Позавидовать⁈ — прошипела Беляна.
Прежде спихнуть меня с койки у неё не получалось, а тут я полетел вниз раньше, чем даже успел хоть что-то сообразить. Уже в падении сдёрнул черноволосую пигалицу за собой, грохнулся всеми костями на голые доски, и тотчас сверху сверзилась Беляна.
— Да не завидую я Дарьяну! — хрипло выдохнул я и попытался спихнуть усевшуюся на меня барышню, но упёрся ладонями в её грудь и особо усердствовать не стал, вместо этого чуток стиснул пальцы и со всей возможной убедительностью заявил: — Самому себе завидую, что с тобой сошёлся! Честное слово!
— Хотела бы я тебе поверить, Лучезар, но ты же врун, каких поискать!
— Врут слова, но не дела! Слезь-ка, я буду о-о-очень убедителен!
— Да вот ещё! — фыркнула Беляна. — Не всё тебе на мне ездить!
Это был интересный… новый опыт. Чего не отнять, того не отнять.
11–15
На дежурство следующим утром я заявился невыспавшимся и помятым, но хотя бы не опоздал, а вот круглолицый Веслав не появился вовсе. Соученики его любовным похождениям откровенно завидовали, но чувство локтя оказалось сильнее, магистру Первоцвету они наплели о расстройстве желудка, благо пациентов за ночь накопилось не так уж и много. Я и за умными книгами поскучать успел, и с Дарьяном парой слов перекинуться.
Встретился с книжником на перекуре, спросил:
— Ну и как гульнули?
По Дарьяну было не сказать, что вчера он крепенько набрался, но от моего вопроса его явственно передёрнуло.
— Да уж гульнули так гульнули! — Он затянулся, выпустил дым и покачал головой. — Парням та девка глянулась, что к тебе клеилась, мы обратно вернулись, но её не нашли. Тогда выпили ещё бутылку на троих, а потом я им бордель показал. Есть один поблизости, куда с больницы ходят, поэтому девки чистые. Ну и спать пошёл. Мне ж на работу с утра…
У ворот затрезвонил колокол, Дарьян выкинул окурок и растёр его подошвой.
— Кому-то работы привалило, — усмехнулся он. — Хорошо хоть в наших делах срочности никакой…
Улыбка вышла у него безрадостной, но, как по мне, мертвецов пользовать куда проще и спокойней, нежели пытаться поставить на ноги живых. Ни криков, ни жалоб. И кровь из ран не хлещет. А тому же разложению далеко до вызываемых порчей язв и гнойников.
Подумал так — и будто сглазил: показавшаяся из арки телега покатила прямиком к флигелю. Я заранее подёргал шнур звонка, так что, когда возница остановил лошадей у крыльца, со второго этажа уже спустилась четвёрка учеников школы Багряных брызг.
— Стрельцы под кровавый дождь попали! — заблажил дядька в пестревшей бурыми пятнами одежде. — Выручайте, ребятушки! Откачайте, Царём небесным прошу!
Кровавый дождь — мерзкая штука, но если живы — откачаем. Поражение тканей преимущественно поверхностное, лишь бы только порча глаза не выела, а остальное магистр вычистит на раз-два.
Распахнулось окно, Первоцвет высунулся наружу и крикнул:
— Поднимайте всех! Живо!
