Ну а дальше началась сущая кутерьма: выставили охрану, прискакал заместитель коменданта гарнизона, следом прикатили помощник мирового судьи и купчишка, который никакой не купчишка, а крючкотвор.
Толком описать девку, заманившую в ловушку Веслава, никто из учеников школы Багряных брызг не сумел, поскольку вчера парни были слишком пьяны, чтобы в их головах остался внятный облик красотки; пришлось мне задержаться и поделиться её образом с вызванным из Тегоса художником. Потом уже только пошёл в купальню при больнице, где добрых полтора часа отмокал, отогревался и отмывался. Затем посетил трапезную, там не только пообедал, но и собрал богатый урожай слухов и сплетен. Болтали, будто атакам подвергся портовый госпиталь и городская больница, при этом нападавшие везде стремились расправиться именно с врачами и лекарями, занимавшимися снятием порчи. Ещё вроде как нескольких врачей зарезали ночью на их квартирах и что совсем уж из ряда вон — до последнего человека была перебита здешняя миссия ордена Небесного великолепия.
Когда я вернулся в уже отмытый от крови флигель, магистр Первоцвет яростно собачился с крючкотвором торгашей.
— И как нам теперь быть⁈ — в голос орал он. — Сначала вы забрали у меня обученных людей и всучили недоучек-стажёров, а теперь даже их на две смены не наберётся! Разорваться мне, что ли⁈
— Успокойтесь, магистр! — попросил крючкотвор, раскуривая вонючую сигару. — Попытаемся привлечь вольнонаёмных специалистов. Все понимают серьёзность ситуации, нам даже согласовали повышение ставок!
— А…
— Нет! Действующие контракты пересмотру не подлежат! За сегодняшний день вам полагается премия, но и только.
— Ну-ну… — процедил Первоцвет, и стало ясно, что в качестве пациента крючкотвору к нему лучше не попадать.
Когда высокое начальство наконец убыло из больницы, магистр задумчиво стиснул пальцами подбородок и постоял так недолго, затем недобро улыбнулся:
— Радим и… пожалуй, Лучезар. Давайте за мной!
Привёл он нас в приёмную главного врача, где поручился, что паренёк из школы Багряных брызг соответствует стандарту лекаря первого класса, а я — второго. Всем было откровенно не до нас, но собрали комиссию из трёх врачей, те позадавали вопросы и, удовлетворившись полученными ответами, поставили свои подписи на обоих аттестационных заключениях. Тут же на них шлёпнули и печати.
Карьера — просто головокружительная! Нам ещё и довольствие уже по новым ставкам назначили: за дневное дежурство мне стало полагаться два целковых, за ночное — три.
Пришлось, правда, отдариться премией за сегодняшний день, но причитающиеся мне пять червонцев отдал наставнику безо всякого сожаления. Да и чего скупердяйничать? Я такими темпами за год с долгами рассчитаюсь, а если самостоятельно практиковать стану, то и раньше!
— Ставки они подняли, крохоборы несчастные! — презрительно скривился Первоцвет, убирая в кошелёк полученные от меня и Радима золотые монеты. — Вот прямо очередь к нам теперь выстроится! — Он хмуро глянул и предупредил: — Чтоб без прогулов и опозданий, а то так прокляну, что…
Магистр досадливо махнул рукой и ушёл, Радим убежал проведать пострадавших при нападении соучеников, а я вышел на улицу, не зная, чем теперь себя занять.
Состояние было непонятное — вроде бы повышение отпраздновать нужно, а до сих пор мутит и поджилки трясутся. Того и гляди от пациентов шарахаться начну! Именно по причине дурацкого настроения, я и не пошёл домой, а спустился в подвал к Дарьяну. Пока тот заканчивал работу и отмывал хирургический стол, мы успели обсудить сегодняшние события, ну а дальше книжник потянул меня в кабак, и я спорить не стал, пусть перво-наперво и завернул в кондитерскую, где потратился на три эклера с шоколадным кремом.
Дарьян покачал головой.
— Вот ты, Лучезар, сладкоежка!
Я только фыркнул в ответ и ничего с набитым ртом отвечать не стал, благо Заряна растолковала, что в приличном обществе это полагается дурным тоном.
Вспомнилась фигуристая барышня с глазами расплавленного янтаря, с неё мысли сами собой перескочили на Рыжулю.
Где она, с кем?
Но травить душу себе не стал — сейчас от меня не зависело решительно ничего, и это был неоспоримый факт, а не пустые самооправдания.
Мы свернули к кабаку, но популярное у больничного персонала заведение сегодня посетителей не принимало, поскольку хозяину и прислуге мотал кишки помощник мирового судьи. Пришлось топать в подвальчик, а там всё те же занимались всё тем же. Курили, пили и трепались. Разве что бородатый предводитель охотников на беглых рабов перебрался к принимавшему ставки старику.
— Да пойми ты, дело верное! — напирал бородач, нависая над столом.
Широкоплечий и загорелый, с бычьей шеей, торсом-бочонком и кулаками что твои дыньки выглядел он внушительней некуда. Распахнутая едва ли не до пупа рубаха открывала густую поросль, оружейный ремень оттягивала кобура с револьвером и чехол с длиннющим охотничьим ножом.
— Нет денег, нет ставок! — и слушать ничего не пожелал плешивый старикан. — Карп, поди прочь!
Громила зло выругался и перебрался за стол к шулерам.
