Перво-наперво оружие пришлось почистить, затем я засыпал в одну из камор порох, взял увесистую свинцовую пулю и воткнул её сверху, но пальцами сумел засунуть лишь до середины. Задумался, что делаю не так, тогда и обнаружил, что под стволом имеется поворотный шомпол. Я подкрутил барабан, с силой отвёл в сторону рукоять-рычаг и до упора загнал застрявшую пулю в камору. Дальше оставалось лишь повторить всё пять раз и вставить капсюли.
— Смазка нужна, а то порох отсыреет! — заявил тогда Дарьян. — Я читал, он влагу впитывает.
Наверняка, так дело и обстояло, поскольку имелась в наборе и баночка с салом, но я советом книжника пренебрёг.
— Не успеет ничего отсыреть! Айда в подвал!
Стрелять мы взялись по очередному забракованному ходячему мертвецу, но если прежде до наших упражнений лысому наставнику Дарьяна не было никакого дела, тут он погнал нас прочь. Оно и немудрено: бахал револьвер просто оглушительно.
Во второй половине дня кашель заметно усилился, закружилась голова, всё начало видеться чуть подсвеченным алым, куда дольше обычного приходилось возиться даже с самой простенькой порчей. От магистра Первоцвета моё состояние не укрылось, он прописал обильное питьё и даже выдал рецепт травяного сбора, а заодно велел оставаться на ночь в больнице. Это распоряжение откровенно раздосадовало, поскольку я вновь лишался платы за ночное дежурство в усадьбе, но на споры попросту не осталось сил.
Скучать в одиночестве не пришлось. Облюбованный лекарями кабак, в комнате над которым зарезали Веслава, покуда так ещё и не открылся, поэтому Дарьян, как заявился ко мне «на пять минуточек», так и проторчал до позднего вечера. Больничную библиотеку он давно уже прошерстил, а в подвальчик с «самым лучшим в городе пивом» в одиночку, пусть даже и не сознался бы в этом под страхом смерти, наведываться побаивался.
Ну а незадолго до заката прибежали с выпученными глазами Вьюн и Ёрш. Босяки быстренько вытолкали книжника и насели на меня с расспросами. Интересовал их, конечно же, отец Шалый.
— Ему вообще можно доверять? — спросил Вьюн. — А то предлагает перевод из пластунов в порт устроить, в досмотровую команду, а на кой чёрт — не говорит.
Я уселся на койке и пожал плечами.
— Думаю, попросит по кабакам шляться и слушать, что люди говорят. Работа не бей лежачего — главное, сами ни в какие махинации не вляпайтесь. Прикрыть он вас прикроет, но тогда на крючке окажетесь.
Босяки переглянулись.
— То есть в осведомители вербует?
— Вроде того.
— Западло! — зло выдал Ёрш.
Я пожал плечами.
— Так договаривайтесь на берегу что и как. Сами понимаете, священника делишки жуликов и контрабандистов волнуют мало. Чай, не охотник на воров!
— В пластунах жизнь не сахар, но там хоть всё ясно и понятно! — засомневался Ёрш.
А вот Вьюн приятеля не поддержал.
— Жизнь не сахар — ещё мягко сказано. И это мы пока из тренировочного лагеря не выбирались!
Ни в чём убеждать парней я не стал.
— Решайте сами, но могу сказать одно: церковь тут недолюбливают, если столкуетесь — на людях не встречайтесь. Вообще лучше не встречайтесь.
— А как тогда?
— Читать-писать обучены. Нет?
Босяки разом фыркнули, я улёгся обратно на койку.
— Дело ваше.
— Мы подумаем, — прозвучало в ответ.
Парни отправились восвояси, я ещё немного полежал, после собрался с силами и сходил на ужин. Когда вернулся в палату, там меня дожидалась притащившая гроздь бананов Беляна.
— Ты чего здесь? — удивился я и прищурился. — Дарьян предупредил, что меня снова в больнице оставили?
— Опять ревнуешь? — ответила девчонка ничуть не менее пристальным взглядом. — Брось, Лучезар!
— Что — брось-то? Я вопрос задал!
— Баюна уведомили, что ты на ночное дежурство не выйдешь. Ты в усадьбе не просто мне спать не даёшь, но ещё и работаешь. Не забыл?
— Забудешь тут! — буркнул я, опускаясь на койку. — Столько денег псу под хвост!
— А нам с волчицами по чеку на сотню целковых выписали за участие в поимке чернокнижников! — похвасталась Беляна, как-то странно посмотрела на меня и улыбнулась. — А Лиска — ничего так. Симпатичная и есть за что подержаться. Да и Ласка не хуже. Удивлена, что у вас ничего не было с их-то доступностью!
— Для друзей ничего не жалко! — буркнул я.
Черноволосая пигалица села рядом.
— И меня не жалко? Чего бесишься тогда? Чего к Дарьяну ревнуешь?
— Ничего я не ревную! — заявил я, помолчал немного и со всей возможной уверенностью сказал: — Но что моё, то моё!
— Так я уже твоя? — усмехнулась Беляна. — А как же Рыжуля?
Я начал закипать.
— Ты только Рыжулю сюда не приплетай. Я обещал позаботиться о ней, и я о ней позабочусь! — После спросил: — Ты мне кишки мотать пришла?
Девчонка рассмеялась.
— Ещё даже не начинала! — Она чуть отстранилась и поинтересовалась: — Ты как пулю-то поймать умудрился?
— Как? — Я закрыл глаза и шумно выдохнул. — Не всем посчастливилось в школе аколитами стать. Нам, жалким адептам, приходится по крупицам небесную силу в себя тянуть!
— Брось, Лучезар! Не прибедняйся! Кому другому на нехватку энергии жаловаться, только не тебе! Ты просто зевнул!
У меня аж веко задёргалось.
