Морщинистое лицо Иэлли осветила улыбка. Она еле слышно прошептала что-то, похожее на имя, и её дрожащий палец прочертил в воздухе линию, напоминающую крест. А потом её рука упала, застыла и больше уже не шевелилась.
В больничной палате на несколько мгновений воцарилась тишина, а потом Линерро повернулся к набившимся в палату Сердитым и тихо проговорил:
- Братья, доверяете ли вы мне? Верите ли, что я смогу правильно выразить наши чаяния, чаяния всех Сердитых?
- Верим! Верим! - дружно заговорили его соратники.
- Что ж, я отплачу вам за доверие тем, что погибну последним и возьму на себя боль ваших смертей.
- Смертей? - переспросил побледневший Сульвар.
- Главный "заложник" мёртв - очень скоро мокари поймут это и начнут штурм. Что вы застыли? Занимаем оборонительные позиции - мне нужно время, чтобы произнести речь.
Сердитые быстро и деловито начали занимать позиции у оптических стен и лестничных пролётов, включая свои волноприёмники в закрытом режиме. Только по их побледневшим лицам было видно, что они прощаются с жизнью. Линерро пригладил седые волосы и притянул к себе трубку звукописца.
- Говорит Сердитый Эллеро Линда, прозванный Линерро. Вы слышали рассказ Андарен-Колло и я хочу, чтобы он изменил вас так, как изменил меня. Как многие из вас, наверно, знают, я племянник Эллеро Карна. Мой отец Кердо, Весёлый, поссорился с братом во времена Объединения Долин и, несогласный с его политикой, отрёкся от родства с ним и поселился отшельником на краю долины Бентендо...
...Вспышка ярости сигнализировала о начале атаки лучше любых слов. Рой снорядов прошивал оптические стёкла больницы и взрывался в воздухе, распространяя усыпляющий газ. Но большая часть снорядов не долетела до цели - Сердитые расстреливали их из огнемётов, и капсулы взрывались в воздухе, создав вокруг здания огненный вихрь. Часть капсул загорелась на полу больничных палат...
- Кердо был одним из основателей движения Весёлых. Он знал по своему опыту, что даже два брата, жившие вместе на Бурмасе во времена силы и стабильности Поля Солидарности, мучаются раздорами от своего различия и непонимания друг друга. Из этого печального опыта отец заключил: люди настолько сильно различаются, что никакое Поле Солидарности не может сгладить эти различия. Потому надо радоваться уникальности каждого человека и пестовать эту уникальность, а не пытаться искусственно всех примирить. Так говорили Весёлые...
...Линерро чувствовал сладковатый запах усыпляющего газа, но знал, что у него есть ещё толика времени, чтобы завершить речь. Одно крыло больницы загорелось, и треск пламени заглушал треск выстрелов. Большая часть оптических стен вышла из строя, но одна треснувшая стена показывала, как мокари перебежками приближаются к зданию. Сердитые палили по ним из огнемётов, не успевая толком прицелиться - в тела тех, кто высовывался в проёмы, сразу попадали сноряды и они тут же отрубались. Но несколько мокарей всё же загорелись и катались по земле, воя от боли. Страшная боль пронзила каждого из защитников и нападающих, но они, стиснув зубы, продолжали сражаться...
- Но и ужас Разрыва Кердо испытал на себе в полной мере... - Линерро вскрикнул, но, оправившись, продолжал:
- Он пережил разрыв всех отношений с братом, которого любил, несмотря на все их идеологические разногласия. И Иэлли, с которой он дружил, которая могла бы стать мостиком между ними, поссорилась с Карна и перестала видеться с моим дядей. Именно тогда отец начал обсуждать со мною идею Ожерелья Дружбы. Он отказался от прежних взглядов - помню, как отец говорил мне, что всем нам недостаёт любви, и никакое развитие индивидуальности не сможет её заменить. Кердо думал, что технические средства, усиливающие Поле Содидарности, помогут нам вернуть любовь. Так появились Сердитые... Начинайте!
Крик Линерро по волноприёмнику был услышан, и Сердитые начали швырять в проёмы разрыв-дрова - бесформенные комки пластика, которые, вихляя и кувыркаясь в воздухе, постепенно приближались к мокарям, ориентируясь на тепло их тел. Те разрыв-дрова, которые были сбиты или падали на землю, разлетались в стороны десятками тончайших острых игл, которые впивались в тела мокарей, причиняя невыносимую боль. Атакующие падали на землю, корчась от боли - но и защитники чувствовали себя ненамного лучше. Линерро стало плохо, и он, сжимая побелевшими пальцами трубку звукописца, медленно осел на пол. Всеобщий болевой шок был на руку в первую очередь защитникам, поскольку позволял им выиграть время и перегруппироваться...
- Но сегодня... я увидел то, что потрясло меня... Две любящие души, разделённые половиной Галактики и десятилетиями забвения, смогли объединиться. Они верили в свою любовь, и вера не подвела их - в то время как на Кадмоне брат сражается с братом и самые близкие люди не могут понять друг друга...
