— Доброй ночи… — машинально ответил он и, хмыкнув, поправился: — То есть хорошей работы вам, Александр Лукич.
Телефон я положил на стол рядом со вновь уснувшим Михаилом.
Меня больше бодрила интересная задачка, чем почти опустевший накопитель жизни. Ещё одна бессонная ночь допустима. Завтра я планировал отоспаться на маяке. Очень надеясь, что темный маг будет так любезен и не станет испытывать свои приемы еще раз.
Я бы на его месте затаился перед главным действием.
Со светом работать приятно. Преисполняешься чем-то возвышенным и великим. Своей силы я добавлял каплю, для того чтобы внедрить новую схему. Магии внутри звезды было предостаточно, чтобы не тратить лишнее.
В какой-то момент на меня тоже снизошло желание сотворить потрясающее людские умы чудо, но я его вовремя отогнал.
Так, борясь с периодическим искушением «просветления» человечества, я и проработал до самого рассвета.
Когда первые лучи солнца проникли через высокие окна лаборатории, звезда уже не была тусклой, а сияла. Налет времени сошел с металла и теперь артефакт выглядел приличнее.
Я довольно хлопнул в ладоши, чем разбудил теневика. Казаринов подскочил и слегка покраснел, поняв что проспал почти всю ночь.
— Готово? — поинтересовался он, стараясь скрыть смущение.
— Первый этап да.
— А второй этап какой?
— Выпить кофе, — я с удовольствием потянулся. — Впереди весьма насыщенный день.
Кофе мы отправились пить в ближайшее открытое заведение. Им оказался небольшой ресторанчик, спрятанный в сквере на той стороне Фонтанки возле особняка графини Карловой.
Скрытый от посторонних глаз и шума просыпающегося города, сквер оказался очень камерным. Тихо журчал небольшой фонтан, уличные столики пустовали, но официант сразу же вышел нас встречать, едва мы подошли.
Эти полчаса спокойствия и неспешного потягивания отличного напитка под светскую беседу неплохо перезагрузили мозг после деятельной ночи.
Так что домой я прибыл в прекрасном настроении и с намерением решить вопрос костюма и любые прочие.
Примерка, на удивление, прошла безупречно. Меня полностью всё устроило, в отличие от патриарха, который внес несколько поправок. Я видел, что дед волнуется и желает, чтобы всё прошло идеально.
После того, как портной уехал, Лука Иванович позвал меня в свой кабинет.
— Александр, далее откладывать невозможно, — нервно постукивая пальцами по столу, заявил он. — Необходимо официально представить тебя Нине Федоровне. Я рассчитываю на её согласие сопровождать на балу, поэтому ваше знакомство не терпит отлагательств.
Судя по его весьма строгой речи, нервничал дед даже больше, чем я полагал.
Это, конечно же, не предложение руки и сердца, но появление на императорском балу с дамой налагало ряд обязательств. Да и само по себе было заявлением отношений.
А графиня Варягина молодец, всё же сдержала обещание молчать о нашей встрече. Впрочем, официальная была нужна.
— Если тебе будет удобно завтра вечером… Её сиятельство организует ужин.
— Непременно, Лука Иванович. Я с радостью принимаю приглашение.
Облегчение на лице патриарха было таким заметным, что мне захотелось его как-то успокоить. Слишком обнадеживать графа было нельзя, но и скрывать дальше я не мог.
— Пожалуй, я знаю как решить проблему графини. Я кое-что выяснил, но нужно убедиться, прежде чем…
— Что? Как? — перебил меня дед, глаза его загорелись. — Саша, не томи!
— Давай не будем торопиться. Всё решится скоро, но пока я не могу рассказать.
— Это опасно? — тут же встревожился Лука Иванович.
— Совершенно безопасно.
Разве что пострадает один вредный призрак. Словно почуяв, что я думаю об их братии, дух предка проявился рядом. Одеяние его меня удивило. Митрофан Аникеевич нарядился в гусара прошедшей эпохи, не имеющей никакого отношения ко времени его жизни.
— Вот и славно! — призрак одобрительно хлопнул по столу без какого-либо эффекта и, заметив мой взгляд, нахмурился: — Что такое?
— Ваш, хм, наряд…
— Ах, это… — Вознесенский рассмеялся. — Участвую в постановке.
Объяснение привело меня в ещё большее изумление и дух рассказал, что Ангелина привлекла его к вечерним сказкам. Точнее первым это сделал Гордей, каким-то образом уговорив присоединиться и изображать героев историй. Духа ординарца тоже задействовали.
У меня возникло предчувствие, что скоро павильона станет не хватать и понадобится строить детский театр.
Оказалось, что и внуки графини были среди слушателей. Но мои резонные опасения дух отмахнулся:
— Хорошие ребята, не из болтливых. И не из пугливых, — усмехнулся призрак. — Я им пригрозил, что если расскажут кому, то приду ночью и придушу…
— Митрофан Аникеевич!
— Да шучу я. Негоже детей стращать-то. Слово чести с них взял. Достойные мужчины вырастут, не то что родня их… Ладно, мать, безмолвная и бесправная, что взять с неё. А эти двое ходят, носы задрав. Под этими носами и не замечают даже, что творится рядом.
— Вы же не появлялись перед ними? — прищурился я.
— Я слово держать умею, — насупился дух. — Вот только мне кажется, что явись я, и не заметят. Всё рыскают, разнюхивают что-то. А ничего не видят.
— Где рыскают? — я насторожился.
