Пока они разговаривали, я напряженно изучал магический фон. От беловолосого исходила действительно звериная сила. Не та, что правит животными, а словно он сам был одним из них.
Оборотней не существовало, но я слышал про берсерков среди северян. Остановить такого было практически невозможно, их не пугал даже огонь, через который они проходили и не обжигались.
Сила их была в уникальном сочетании магии крови, отчасти некромантии, меняющей физиологию, и отчасти всех четырех стихий, укрепляющих тело. Они считались редкостью, на пути становления почти все погибали.
Берсерка, стоящего передо мной, бурлящая магия распирала изнутри. Он шумно и с хрипом дышал, периодически издавая что-то вроде рычания.
Я уже переминался с ноги на ногу, пытаясь размяться. Беспрестанный контроль над происходящим начал утомлять. К тому же нервничал воздушник, я чувствовал его плохо скрываемые эмоции.
Вот как понять, идет уже что-то не так или нет?
— Най, — повторял раз за разом Баталов.
Это я вполне однозначно определил как «нет». Старика это вроде как не устраивало и переговоры затягивались. К тому же Роман Степанович постоянно странно на меня поглядывал.
В итоге они всё же пожали руки.
Гигант подхватил звезду так легко, словно она ничего не весила. И без видимых усилий понес в лес. Старик пошел следом.
Мы дождались, пока все звуки стихнут.
— Всё в порядке? — задал я единственный вопрос, который меня волновал.
Баталов наградил меня ещё один странным долгим взглядом и ответил:
— Да. Возникли некоторые разногласия относительно обмена подарками. Но мы их уладили.
— Я бы хотел извиниться…
— Не стоит, — отмахнулся менталист. — Мне следовало вас предупредить о весьма экзотическом виде гостей. Но, к счастью, они это восприняли как знак уважения. Насколько я вообще понял. Чертовски сложный язык с таким количеством идиом, что не разберёшь.
Он явно недоговаривал, что-то старательно скрывая. Прикрывал это с виду обыденной беседой. Но тайн у Баталова было полно, а выяснять их — бесполезное дело. Захочет, тогда и расскажет.
Обратный путь к автомобилю мы проделали в полной тишине. Только воздушник сопел, вымотанный истощением своего источника. Я мог лишь примерно представить, сколько сил ему пришлось потратить на перемещение артефакта.
Немного заплутали, но все же вышли к дороге.
Ночной лес неохотно нас отпускал. Нечисти тут не было, но сама земля где-то на границе, а то и за ней, имела свой собственный нрав. Сила места, вроде нейтральная, но при этом задумчивая. Иначе было и не описать ощущения от легкого чувства потери в пространстве.
Мы все устали и просто ши вперед. И земля нас в итоге отпустила.
Домой мы возвращались другим путем, но основной его отрезок тоже занял полет на вертолете, но уже небольшом. Я эту часть успешно проспал, вполне удобно устроившись в кресле.
Проснулся я на подлёте к столице. Всходило солнце и зрелище было завораживающим. Город сверкал и с высоты казался совсем игрушечным.
Приземлились мы около порта и на посадочной площадке уже ждала машина. Роман Степанович проводил меня до неё и доверительно произнес:
— Если есть что-то, с чем я могу вам помочь…
— На самом деле у меня есть одна небольшая просьба, — я широко улыбнулся.
Баталов не сумел скрыть торжество. Быть мне обязанным его не напрягало, а вот помочь с чем-то могло способствовать укреплению связи с ним и его возможностями.
— Что же за просьба, Александр Лукич? — с предвкушением спросил он.
— Личная встреча с императором, — спокойно ответил я.
— Что? — его глаза округлились.
Я смог его не просто удивить, а весьма сильно ошарашить. Баталов даже задыхаться начал, так что я поспешил объясниться:
— Не для меня. Тут такое дело…
Мой рассказ, пропитанный возвышенной романтикой, произвел на Романа Степановича очень сильное впечатление. Проще говоря, глава тайной канцелярии глубоко проникся и расчувствовался. Хотя он долго не мог поверить, что я говорю серьезно. Видимо, с подобными вещами к нему ещё никогда не обращались.
Кажется, что Баталова больше воодушевило помочь влюбленным, чем спасти северян и избежать международного скандала. В его эмоциях, проявившихся буквально на миг, я разобрал какую-то искреннюю детскую радость.
— Знаете, ваше сиятельство, вы могли прийти ко мне с этим раньше. Я бы вам с удовольствием помог в любом случае.
Я лишь кивнул, не став спорить. Но брать аванс с таким человеком я бы не рискнул. С удовольствием или нет, но выгоду он бы не упустил. Ничего личного, работа такая.
— Уверен, его императорское величество будет в восторге от такого обращения, — продолжал он радоваться. — Это не жалоба на налоги или требование о выделении содержания, с чем его обычно донимают. Объединить любящие сердца, ну надо же!
Тут не поспоришь, дело достойное и приятное.
Пока автомобиль ехал по полупустым улицам просыпающейся столицы, я находился в состоянии странной полудремы.
Я понимал, что грядущая ночь станет решающей. Три дня, озвученные как крайний срок для гостей, истекали. Значит, наверняка флот северян прибудет сегодня ночью. И главный удар будет нанесен.
