Затем мы долго летели на север, вдоль побережья и на низкой высоте. Воздушник всё это время поддерживал груз, таким образом скрывая его истинный размер и вес от пилота.
Потом внедорожник с прицепом и снова маг работал на износ. Людвиг Борисович скрипел зубами, бледнел, но не жаловался. Хотя иногда бросал на меня непонимающие взгляды.
Где-то в пути мы сделали остановку, чего-то ожидая.
Там-то я получил инструктаж от Романа Степановича, который отвел меня в сторону и сжато сказал:
— Не думаю, что вы склонны к опрометчивых поступкам, но обязан кое-что прояснить. Во-первых, молчите, ваше сиятельство. Чтобы ни происходило, лучше ничего не говорите. Нервы у всех на пределе, одно слово может вызвать конфликт. Во-вторых, не смотрите им в глаза.
— Что? — это правило меня удивило.
— Я не знаю точно, кто будет на встрече, но догадываюсь. Если я прав, то для него прямой взгляд это вызов силе. Долго объяснять… Просто смотрите куда угодно, но не в глаза.
— Хорошо, — не стал я расспрашивать дальше.
— В-третьих. Если что-то ощутите, то знаком будет чих.
— Чих? — опять вклинился я.
— Да, Александр Лукич. Когда человек чихает, то это вызывает неловкость и сочувствие. Достаточно, чтобы успеть отреагировать. Кашель раздражает и вызывает брезгливость, мало ли человек болен. То есть настораживает, да и банально это. Про прочие звуки я уж не стану пояснять. Так что самое оптимальное — чихнуть.
— Принято, — кивнул я.
— В-четвёртых… — Баталов пристально посмотрел на меня, помедлив. — Если что-то случится, дайте знак и бегите. Как можно быстрее и как можно дальше. Не вступайте в бой, вы… Вы артефактор, ваше сиятельство.
Пусть он и имел в виду, что я не боеспособен, во всяком случае магически, но меня это ничуть не задело. Ну какой воин из артефактора, действительно? Тем более слабого ранга не самой боевой стихии.
И мне совершенно не хотелось его в этом переубеждать, поэтому я просто опять кивнул.
Не говорить же об артефактах, которые всегда были при мне. И что лишь один родовой перстень способен выдержать удар внерангового мага.
— Держите, — Роман Степанович протянул мне небольшой камень. — Это убережёт и даст достаточно времени, чтобы уйти.
Я принял артефакт и сразу же ощутил его фон. Неплохие плетения, совсем неплохие. Если влить чуть больше силы…
— Потом вернёте, — строго сказал Баталов, заметив с каким интересом я смотрю на вещицу. — Там сигнальный маячок, по которому вас смогут найти.
Он ещё дал мне несколько советов, в основном по общему дипломатическому поведению. Про пирожки он не упомянул, но я так понял, что не стоит ими трапезничать при гостях.
Впрочем, с адмиральской выпечкой мы разделались во время стоянки. Я угостил всех, разделив поровну. У мага оказался термос с горячим кофе, так что перекусывали мы не всухомятку.
Сигнал о встрече был подан магический. По телу пронеслись мурашки — чужеродная сила была неприятной. Я не успел уловить какие-то отличительные черты, но веяло чем-то ледяным.
Дальше мы шли пешком. Воздушник из последних сил тащил над землей артефакт, который проламывал в лесу настоящую просеку. Баталов, не приспособленный ходьбе в чаще, постоянно чертыхался, спотыкаясь о корни и вырываясь из плена веток.
— Всё равно же у берега стоят, — он махнул рукой в сторону. — Нет, нужно придумать встречаться в этой глухомани…
Широкая поляна была залита лунным светов и казалось, что трава отлита из серебра. С другой стороны нас уже поджидали. Две темные фигуры — одна невысокая, а вторая огромная.
Они двинулись навстречу и мы остановились в нескольких шагах друг от друга по центру открытого пространства.
Я старательно глядел себе под ноги, исподлобья посматривая на менталиста. Один из чужаков что-то сказал на незнакомом резком языке. Невольно я поднял голову и сразу же позабыл правила.
Передо мной стоял человек, не смотреть на которого было просто невозможно. Беловолосый гигант с широченными плечами и звериным лицом. Поразили меня, конечно же, не его габариты.
А лицо, полностью расписанное рунами. Я не знал, что они обозначают, но лучшим переводчиком была странная сила, исходящая от него. Агрессивная, колючая и угрожающая.
Глаза его светились холодным голубым светом.
Гигант зарычал и сделал шаг ко мне. Баталов потянулся за пазуху, воздушник как-то тихо и очень обречённо вздохнул.
Но тут вступился второй. Седой старик, сгорбленный и и опирающийся на палку. Ею он и ткнул громилу, дернул того за рукав, чтобы он наклонился и что-то сказал на ухо.
Здоровяк сначала нахмурился, затем бросил на меня быстрый удивленный взгляд и отступил. Старик улыбнулся мне и переключился на Романа Степановича, начав что-то с ним обсуждать довольно добрым тоном.
Я перестал искушать судьбу и больше чужаков не разглядывал.
Слова я не понимал, но зато интонация мне была знакома. Сначала они обменялись любезностями, а потом насчет чего-то торговались. При этом Баталов постепенно закипал, а старик продолжал говорить снисходительно и с легкой насмешкой.
