При слове купчиха у многих, скорее всего, перед глазами встаёт образ дородной бабы за самоваром с картины Кустодиева, которая только и знает, что чаёвничает, пока её супруг занимается делами.
На самом деле этот стереотип не имеет ничего общего с действительностью. Во время церемонии освящения колодца, которое обещал устроить адмирал Карцов, дядя познакомил нас с миловидной русоволосой женщиной лет тридцати пяти.
Как выяснилось при нашем знакомстве, купчиха прибыла в столицу по делам, а заодно для того чтобы навестить сына, который является курсантом Морского Корпуса. Оказалось, что в Корпусе обучаются не только дети дворян, но имеются места и для других сословий. В общем, так получилось, что Пётр Исаакович, как владелец воздушного перла принимал участие в постройке дома над колодцем и дальнейшем обустройстве территории вокруг него, а сын купчихи вместе с сокурсниками был придан дяде как рабсила. Так и встретились два одиночества — мой дядя и вдова.
Яркие орехового цвета глаза Екатерины Матвеевны излучали доброту и ум, а на лице играла лёгкая улыбка. Её уверенная осанка выдавала в ней энергичного и целеустремлённого человека. На женщине был элегантный тёплый габардиновый плащ, меховая опушка которого удачно подчёркивала цвет её глаз. Голова купчихи, как и положено при церковных обрядах, была покрыта платком. Завершал образ, висящий на руке замшевый ридикюль, расшитый мелким бисером.
— А ничего так мадам, — заметила Лариса, рассмотрев наряд Екатерины Матвеевны, — И за собой следит, и одежда со вкусом подобрана. У неё, Александр Сергеевич, один только платок от Мерлиной дороже твоей кареты стоит.
Угу, на платок я тоже внимание обратил и вспомнил, как долго торговался и сколько заплатил в Ревеле за головной убор, подаренный позже в Михайловском дворовой девке.
— И какие же дела у Вас Екатерина Матвеевна в Санкт-Петербурге, за исключением посещения сына? Если это, конечно же, не секрет, — поинтересовался я у купчихи во время праздничного обеда, устроенного директором Корпуса после освящения колодца.
— А нет никакого секрета, Ваше Сиятельство, — с милой улыбкой на губах ответила женщина. — За английскими красками для своей мануфактуры я в столицу приехала.
— У нас в стране всё так плохо с красками для тканей, что нужно их закупать в Англии? — искренне удивился я. — И что же за краски такие Вы, Екатерина Матвеевна, покупаете? Опять же, если это не составляет тайны.
— Ой, да какая может быть тайна, — отмахнулась купчиха. — Цедрон, вайду да кошениль я закупаю.
— Князь, дай Екатерине Матвеевне спокойно покушать, — внезапно заступился за купчиху Пётр Исаакович. — Что за манера такая за столом о делах разговаривать.
Мне показалось или в дяде ревность взыграла? Вон как зыркает на меня. Того и гляди на дуэль вызовет, даже зная заранее, что получит по щам. А с каким интересом Екатерина Матвеевна отреагировала на реплику дяди — в глазах так и читается восторг, мол, Пётр Исаакович, я так благодарна Вам за заступничество.
А ведь если посмотреть на дядю и Минаеву внимательнее, то можно заметить вполне симпатичную пару. Сорокалетний статный мужчина рядом с приятной на вид женщиной — глядишь на них двоих вместе, и сердце радуется. Хоть сейчас под венец веди.
— Пётр Исаакович, можно Вас попросить прогуляться со мной на улицу, — попросил я дядю, выйдя из-за стола.
Не знаю, о чём подумал дядя, но что-то шепнув на ухо Минаевой, он покорно встал и проследовал за мной.
— Дядя Петя, ты миллионером хочешь стать? — ошарашил я родственника вопросом, после того как мы вышли из столовой во двор.
— А кто ж не хочет, — вполне спокойно воспринял мой вопрос дядя. — Но если предлагаешь охмурить Екатерину Матвеевну и получить доступ к её капиталам, то здесь я пас. Не буду скрывать, что женщина мне понравилась, а потому и не собираюсь причинять ей вреда. Да и нет у Екатерины Матвеевны никаких миллионов, а есть только мануфактура с шестью десятками вольнонаёмных набойщиков.
Ого. Шестьдесят набойщиков это сила. Столько мужиков попробуй удержать на месте, чтобы они тебе производство не сорвали. Вольнонаёмные это не бесправные заводские крепостные — им платить нормально нужно, иначе они к соседу уйдут, а ситценабивных мануфактур разных масштабов по Московской губернии хоть пруд пруди, уж больно прибыльное это дело.
— Я же не сказал, что ты один станешь богатым, а Екатерину Матвеевну по миру пустишь. Вдвоём миллионерами станете, — поспешил я успокоить родственника. — Как у тебя со знанием химии дела обстоят?
— Какие у бывшего офицера морской артиллерии могут быть отношения с химией? — задумался дядя. — Порох могу сделать, если нужные ингредиенты имеются. Ещё могу вино курить, а затем в водку его перегонять, но это, наверное, любой способен делать.
Ничего не скажу про порох, потому что пока его изготовление заключается в механическом смешивании известных компонентов. А вот умение Петром Исааковичем получать водку уже обнадёживает. По крайней мере, человеку знаком процесс дистилляции.
