— Получается, после твоего отказа они выставляют тебя, как жадного охотника до выгоды, — глаза Бестужева сверкнули весельем, — откусил больше, чем можешь проглотить. Отсюда будет уже урон твоей чести, а случившийся поединок смогут в будущем обелить. Якобы это ты всё подстроил.
Я задумался. Это, что же получается? Осокины нанесли мне удар, а я не заметил? Ох ты ж, троянский конь в действии…
— Но есть выход, — Бестужев убедился, что в чайнике больше нет чая, и поставил его на место, — продай мне усадьбу. Дам тебе миллион рублей, это выше рыночной цены.
Он уставился на меня в ожидании ответа, а мои мысли скрипели с непривычки. Не люблю интриги. Другое дело — шандарахнуть молнией, и проблема решена.
— Благодарю за предложение, — произнёс я осторожно. — Но мне нужно время подумать. В последние дни слишком много всего произошло.
— Конечно решать тебе, Кирилл, — кивнул Бестужев. — Только пальто сними, в доме тепло. С твоим защитным артефактам ничего не случится.
Я удивлённо посмотрел на него, а он улыбнулся:
— Думаешь, я не понял, почему ты в нём сидишь? У меня тоже паранойя была в твои годы.
Пётр Алексеевич позвал Филиппа Кирилловича, и я нехотя отдал пальто слуге. Бестужев кивнул и хлопнул ладонями по коленям.
— Тогда пойдём на приём, представлю тебя высокому обществу. Если устанешь, — он поднялся и, не дожидаясь меня, пошёл к двери, — Филипп приготовил для тебя гостевые покои.
Мы шли по коридору, Филипп Кириллович отстал на несколько шагов и давал нам возможность продолжить беседу. Чем Бестужев и воспользовался.
— Кстати, — он чуть замедлил шаг, — а с чего ты взял, что я архимагистр?
На моем лице не дрогнул ни один мускул. Хмыкнул и указал на золотой браслет с кварцевым циферблатом на своей руке, который достался мне от Ганса:
— Артефакт определения силы. Показывает приблизительный ранг и готовность магии.
Надо быть осторожнее с магическим зрением, чуть не спалился. Надеюсь, что он решит, будто я просто осторожный параноик с хорошими артефактами.
— Неплохая вещица, — Бестужев с интересом посмотрел на мое запястье. — Судя по всему, редкая. Откуда, позволь поинтересоваться? Ты ничего не подумай, сам люблю раритетные и полезные вещицы.
— Мать подарила перед отъездом, — пожал я плечами и ответил самое логичное, что пришло в голову. — Может от деда осталась. Не знаю.
— Ах да, — усмехнулся граф, — у него в свое время была целая сокровищница артефактов.
Ничего не ответил. Лишь пожал плечами, а Бестужев продолжил:
— Лучше сними пальто и отдай Филиппу, — он вновь ухмыльнулся, когда я глянул на него. — На приёме тебе ничего не угрожает, артефакт защиты не понадобится.
— Хорошо, — я тоже хмыкнул. Бестужев только что показал, что не ради вежливости подавлял молчал о моём наряде во время беседы. Он понял, что кожаное пальто — артефакт защиты, и позволил мне его оставить. Хорошо ещё, он не смог понять, какой оно силы. Его атаку точно выдержит. Один раз, но всё же.
Мы подошли к массивные дверям. Я снял пальто, отдал его Филиппу, и мы с Бестужевым прошли в просторный зал.
Хрустальные люстры заливали пространство мягким светом. Их сияние отражалось в начищенном до блеска паркете.
Звуки скрипок прорезали воздух. Смычки танцевали по струнам, рождая мелодию вальса. Виолончели вторили им глубокими, бархатными нотами.
Я задержался в дверях. Оглядел первый этаж. Музыканты расположились на небольшом подиуме у дальней стены.
Шелест шёлковых платьев мешался с шорохом фраков. Пары скользили по начищенному паркету. То расходились в стороны, то сближались вновь. Движения отточенные до автоматизма, прямые спины и гордо поднятые головы.
У колонн из белого мрамора собрались небольшие группы гостей. Шампанское искрилось в тонких бокалах. Смех и обрывки разговоров сливались с музыкой.
Два лакея в ливреях пронесли мимо серебряные подносы с закусками. Дама в изумрудном платье что-то горячо доказывала седовласому господину. Молодой человек во фраке поклонился своей партнёрше, приглашая на танец.
Бестужев тронул меня за локоть, возвращая к реальности. Пора было включаться в эту игру. Мы неспешно направился в глубину зала. Движения графа излучали спокойную уверенность хозяина положения. Он не торопился, позволяя мне наблюдать, как расступаются перед нами гости.
Массивная фигура графа словно магнит притягивала взгляды. Разговоры стихали, когда мы проходили мимо. Кто-то почтительно кланялся, другие пытались поймать его внимание. Бестужев только кивал в ответ
Меня разглядывали украдкой, перешёптывались за спиной. Ещё бы — Бестужев сам представляет нового игрока высшему обществу. Меня словно щенка демонстрируют на выставке. Смотрите, какой породистый экземпляр, из старой семьи, с отличной родословной.
За невинными светскими беседами скрывались интриги. За улыбками таились расчёт и выгода. Здесь собралась элита правого крыла — те, кто поддерживает Бестужева в его политической игре.
