— Никак! — уже не скрывая горечи, ответил Даххарст. — Мы посчитали, что хранить рядом артефакт и активирующее его заклинание опасно, поэтому разделили их. Артефакт был спрятан в одном месте, а заклинание, записанное в дневник — в другом.
— Только не говори, что из-за пропажи дневников ты не сможешь активировать амулет! — в ужасе закричал Саннаэтель, который уже почти уверился, что надежда на спасение сестры есть.
— Именно так, — тихо ответил Даххарст. — Я не могу, я не знаю, как активировать этот артефакт.
— Надо найти дневники, — твердо сказал Ранхгарт.
— Да, — согласился Даххарст, — надо найти дневники.
Слова Даххарста прозвучали так, словно он был твердо уверен, что драгоценная пропажа найдется.
— Ты уверен, что сможешь их найти? — не удержался от вопроса Ранхгарт, удивленный такой его самонадеянностью. — Может, они уже давно в Хранилище Светлых Древнего леса?
— Это вряд ли, — покачал Даххарст головой. — Если бы это было так, то Эллентиэль никогда не женился бы на Исилите, поскольку сразу становилось ясно, что мы вместе собирали артефакты и изучали их. К тому же в дневниках говорилось о многих интересных магических вещицах. И почти прямым текстом, хоть и в зашифрованном виде, там указано, где они находятся. И ни разу никто не пытался их оттуда похитить. Я намеренно оставил тайники там, где они были, в надежде, что если за ними придут, я сразу найду вора. За восемьдесят лет таких попыток не было. Нет, укравший дневники украл их исключительно для себя, вот только не воспользовался ими, поскольку не смог разгадать шифр.
— И все-таки ты кого-то подозреваешь! — не унимался Ранхгарт.
— Да, подозреваю. Нашего четвертого компаньона.
Эти слова были полной неожиданностью для Ранхгарта и Саннаэтеля.
— Ализе, рассказывая о вашем разговоре, ни словом не упомянула о четвертом, — удивился Саннаэтель.
— Потому что и я ей не сказал о нем ни слова, — отрезал Даххарст.
— Но почему?
— Да потому что четвертым, вернее, четвертой была женщина, — губы Даххарста непроизвольно чуть брезгливо скривились, стало понятно, что ему очень неприятно говорить о ней. Но делать было нечего. — Она училась одновременно с нашими отцами, в одной группе. Из кожи вон лезла, чтобы попасть в их компанию. Этакая девушка-рубаха-парень, вот только искренности в ней не было ни на грош.
— Она была твоей любовницей? — неуверенно предположил Саннаэтель. Он решил, что Даххарст так плохо говорит об этой особе, потому что она ему изменила.
— И моей, и моего отца, и твоего, — спокойно ответил Даххарст. — В собачьей или волчьей стае, где есть достаточное количество самок, и самцам нет необходимости драться друг с другом за внимание одной, обязательно есть такая сука, которая буквально выстилается перед вожаком или его приближенными. Ползает перед ними на животе с задранным хвостом, желая привлечь внимание, она готовая принять любого, только бы он помог ей занять положение повыше на иерархической лестнице. Вот точно такой же с-кой была и Миранэль.
— Миранэль? — переспросил Ранхгарт, вспомнив, что в рассказе Ализе все-таки это имя встречалось не один раз.
— Миранэль? — переспросил и Саннаэтель, который с ней тоже встречался, только в далеком детстве.
— Да, Миранэль, похоже, вы знаете ее? Миранэль… — медленно повторил он, и вновь гримаса брезгливости исказила его лицо. — Знаете, бывает, налетают такие шквалистые волны страсти, что не только напрочь сносит «крышу», но и полностью блокируются все чувства, посылающие в мозг команды об опасности или сохранении благоразумия. Никакие правила, никакие угрызения совести не могут сдержать эту затмевающую рассудок страсть. Я могу понять такие чувства, возможно, смогу даже простить, но Миранэль… Было такое ощущение, что внутри нее живет холодная лягушка, прикрывшаяся накидкой, на которой нарисована страсть и чувственность. А рядом с этой лягушкой, крепко держа ее за лапу, сидит деляга-купец, до грамма отмеривающий чувства и до копейки высчитывающий выгоду от их вложения. И еще. Она страстно жаждала родить ребенка, но только от моего отца или от меня. Думаю, она, как и мы, пришла к выводу, что в таком ребенке темная и светлая магия смогут слиться и позволяя ему стать более могущественным.
— Миранэль владеет родовой магией Светлых? — удивился Саннаэтель.
— Владеет, — подтвердил Даххарст. — Правда, у нее нет таких сил, как у тебя или Ализе, но ее это не останавливало.
— А, что остановило тебя и твоего отца? — не удержался Саннаэтель от вопроса. — Насколько я понял, рождение такого ребенка являлось вашей мечтой.
— Мой ребенок заслуживает, чтобы его вынашивала женщина, достойная уважения, — сквозь зубы прошипел Даххарст. — А лоно этой… этой… — он не мог подобрать подходящего слова, — словно клоака. Я никогда не допустил бы, чтобы она носила моего ребенка.
— А ты не пытался забрать у нее дневники? — Ранхгарт решил увести разговор в сторону от этой очень неприятной темы.