— Нам удалось найти немного его крови и клановый артефакт принял Аэля, как наследника. Теперь я могу отслеживать его состояние. Да, из-за твоего портала, он теперь неизвестно где, но парень точно жив. Артефакт не показывает в какой стороне парень находится, но с ним, пока что, всё в порядке. Но главного ты не знаешь. Дело в том, что мать Аэля была одной из пустынных принцесс. После твоего отказа я долго искал девушку с сильным даром, и такая нашлась. Во время гона на северные земли мне, по приказу императора, пришлось с войском отправиться на помощь Клану Ледрум. Тварей было очень много, поэтому там была сборная солянка. Император даже у пустынников попросил помощи. Вот среди них и была Эмрис. И ты знаешь, я действительно испытывал к ней чувства. Не любовь, нет. Меня просто к ней тянуло. Но это теперь не важно. Ты слышала, что мне пришлось отправить Гидеона в лес Садхи?
— Да. Об этом, по-моему, все знают.
— Ну так вот. На самом деле это не император приказал сослать его туда. Пустынники выставили ультиматум. Я должен был выдать убийцу принцессы, и чтобы дать хоть какой-то шанс сыну, мне пришлось договориться с императором о его ссылке, иначе началась бы партизанская война. Императору удалось договориться с главами общин на службу Гидеона на заставе в течение пяти лет. Все прекрасно понимают, что выживать там такой срок мало кто сможет. С другой стороны, они дали ему шанс. А вдруг выживет? И ведь, если это случиться, он вернётся совсем другим разумным. Для меня выгода со всех сторон. Было и второе условие. Я не должен допустить смерти Аэля. Вот тут мы и подбираемся к твоей персоне. Я давал тебе с ним играться только потому, что знал о твоей меркантильной натуре. Твои мотивы прозрачны и просты для меня. Когда ты схватила его первый раз и пыталась переправить в столицу, я уже был готов перехватить его перед городом, но на караван кто-то напал.
— То есть я в любом случае осталась бы крайняя? — уточнила Лисандра.
— Так и есть. Твои заказчики не простили бы тебе такого. Хоть, по сути, ты и не была бы виновата. На самом деле, тебе повезло, что всё закончилось именно так. Первый раз тебя спасло нападение на караван, а второй — пропажа парня. В данном случае, я уверен, ты сможешь отговориться и выйти из ситуации без потерь. Предъявишь тела своих убийц. Придумаешь историю, как на тебя напали. Короче, ты это умеешь.
— Почему? — спросила девушка.
— Не знаю. Наверное… просто ты единственная, кого я по-настоящему любил.
— А сейчас?
— Нет. Время всё смыло. Полностью. Это последняя моя услуга тебе. Единственное условие… — Оберон сделал паузу, но Лисандра, воспользовавшись этим, закончила сама.
— Не приближаться к парню? — предположила девушка.
— Да. Более того, если у тебя будет возможность помочь ему, сделай это. Ты же уже поняла, что у него гиперболизированное чувство справедливости? Он наверняка не забудет про тебя. До этого момента ты должна любым способом загладить свою вину перед ним — увидев, что Лисандра хочет задать вопрос, Оберон не дал ей этого сделать — и не спрашивай как. Это твои проблемы. Просто помни, что, рано или поздно, я признаю его официально и его возможности по твоему устранению возрастут многократно.
Какой бы стойкой не была Лисандра, но чувства всё же взяли верх и из её глаз покатились слезинки. Нервная система решила отпустить ситуацию, и девушка начала рыдать.
— Ты знаешь — захлёбываясь слезами и соплями сказала Лисандра — я первый раз была так близко к смерти. Твой сын… монстр.
Оберон улыбнулся и посмотрел девушке в заплаканные глаза. Погладив Лисандру по голове, мужчина закончил этот разговор.
— Именно так. Таким монстрам, как ты может противостоять только такой же монстр.
Аэль. Неизвестно где.
Я попытался открыть глаза. Мозг зафиксировал поднятие век, но ничего не изменилось. Попробовал вытянуть руку и осмотреть её. Сноходцы говорят, что это помогает осознать себя, но, к сожалению, это не мой случай. Своей конечности я не увидел. Огляделся. Везде однородная чернота. Попробовал мысленно поговорить с Войдом. Бесполезно. И что это за абсолютное одиночество? Поэкспериментировав, я пришёл к неутешительным выводам.
Полное отсутствие звуков, объектов жизни и каких-либо ориентиров создавало ощущение беспрецедентной изоляции. Нет никого и ничего, с чем я мог бы взаимодействовать — только бесконечная пустота.
Бескрайнее пространство вызывало ужас перед небытием. В моих мозгах, если они у меня были в таком состоянии, начали зарождаться мысли о своей ничтожности перед лицом бесконечности. Периодически меня накрывала паника. Позже, на смену ей пришло ощущение бессмысленности.
Без точки отсчёта у меня исчезло понятие верха и низа, расстояния и времени. Полная дезориентация начала вызывать иллюзии движения и присутствия кого-то рядом.
