Неужели Птичкин застрял во времени? Или в пространстве? Может, он не смог переместиться, потому что был слишком толстый ? Но разве для Волшебного Дерева это имеет значение? Конечно, нет. А что, если Андрей Андреевич решил остаться в 1812 году и воевать с Наполеоном? Какие только мысли не лезли Мите в голову, пока он наконец не услышал:
– Видишь, сам справился. Даже вмешиваться не пришлось.
Митя резко обернулся – за его спиной стоял Абсолют и улыбался. В этот раз он выглядел куда более дружелюбным.
– Опять ты?! – воскликнул Митя. – А где мои родители? Где Птичкин?
– Родители тебя ждут. А Птичкин... – Абсолют полез в карман и достал оттуда сложенный треугольником конверт. – Просил передать тебе вот это письмо.
Митя взял конверт и прочитал: «Мите Неверовскому от его верного холопа».
– Что он ещё учудил? – пробормотал мальчик, разворачивая конверт.
Митя беспомощно оглянулся, надеясь спросить у Абсолюта, что всё это значит, но того уже и след простыл. Как всегда – как будто сквозь землю провалился. А и ладно! Митя снова углубился в письмо.
Если бы сейчас перед ним был большой экран Времени, то всё, о чём он прочитал в письме Андрея Андреевича, очень красочно отобразилось бы на нём.
В этот момент Митя как будто увидел Птичкина, сидящего за столом в комнате с окнами, заклеенными крест-накрест. С картонными папками, лежащими на столе, с большой пишущей машинкой в углу. Андрей Андреевич в белой рубашке, в красном галстуке и коричневом пиджаке сидел в деревянном кресле и писал, обмакивая перо в чернильницу.
А сейчас на экране снова бы возник Артек 1925 года, где улыбающийся Зиновий Петрович в белой кепке и светлом пиджаке передаёт счастливой Тамаре часы. Рядом навытяжку стоит красный командир Клюев в своей бессменной гимнастёрке, а вокруг – пионеры в красных галстуках.
А потом на экране снова бы сменилась картинка, и вот Митя увидел бы молодого Александра Сергеевича, в котелке и с бакенбардами. Пушкин долго смотрит на Аю-Даг, а потом сажает шишку.
Митя прислонился к Дереву и закрыл глаза. На секунду ему стало грустно, что он больше не встретит своего боевого товарища – забавного Птичкина, так мечтавшего стать директором. Неизвестно, стал он им в 1941 году или нет, но совершенно точно, что оказался он не в самых комфортных условиях и сделал это сознательно. И теперь уже не заслуживал ироничного к себе отношения, а вызывал уважение.
В конце письма Андрей Андреевич написал:
Митя сложил письмо, убрал в карман жилета и поспешил в лагерь. Нужно поскорее найти родителей!
Мама и отец и правда волновались. И хотя в 2025 году прошло всего минут сорок, но Мити нигде не было, и никто не мог его найти. Его новый приятель Роберт обегал все возможные места и даже заглянул в кабинет Клюева, но Митю не нашёл. Совсем скоро должен был начаться концерт, и Пётр Дмитриевич надеялся, что сын обязательно придёт. Но когда он появился вдалеке в странном костюме позапрошлого века, отец даже не сразу его узнал. Зато мама радостно бросилась навстречу:
– Сынок, ну ты где был?..
Митя обнял маму, как уже очень давно этого не делал. Разве что в далёком детстве.
– Мам, пап... Простите меня. Я думал, что уже взрослый и всё знаю... и вёл себя как эгоист. А вы такие...
Митя хотел сказать «классные, и вообще я вас очень люблю», но его прервал окрик Роберта:
– Митя! – он подбежал и остановился, глядя на Митин наряд. – О, какой классный лук! Я себе такой же замучу... Пойдём, тебя режиссёр ищет. У нас же концерт!
– Концерт? – Митя с удивлением посмотрел на отца. – Пап!
– Сынок, – папа взял Митю за плечи. – Я бы никогда не отменил твоё выступление. Я же тебя люблю!
Митя улыбнулся и с трудом сдержал слёзы, которые в любой момент готовы были брызнуть из глаз.
– Мам, пап, спасибо! Я долго шёл, чтобы это понять.
