«Путешественник» оказался словоохотливым, и Артемка до сумерек слушал его рассказы о далекой огромной Москве, где все как в сказке. Но вот черного великана Пепса «путешественник» там не встречал, и где помещается школа, в которой «учат на актеров», тоже не знал.
К селедке Артемка так и не притронулся. Чтобы не соблазниться, он предложил ее Акиму Акимовичу (так звали «путешественника»), а сам только глотал слюну да хмурился.
Когда стемнело, в решетке окна зашуршала бумага и что-то похожее на мячи стало падать на пол. Артемка и Аким Акимович вскочили и зашарили руками.
- Лимон! - крикнул Артемка, нащупав что-то круглое, в мягкой кожуре.
- Апельсины, - поправил Аким Акимович, нюхая поднятые два плода.
Не успели они обшарить весь пол, как сверху опять что-то упало.
- Колбаса! - с радостью вскрикнул Артемка.
- А от Леночки - шоколад, - сказали сверху шепотом, и новый предмет увесисто стукнул Артемку по голове.
- А ну, геть от окна! - крикнул кто-то. Послышался топот, и все стихло.
От апельсинов Аким Акимович самоотверженно отказался, но остальное ел с удовольствием.
- Вам, политическим, живется легче! У вас солидарность, - завидовал он, жуя колбасу.
- Угу, - мычал Артемка с набитым ртом, - у нас это самое… Будь покоен…
Ночью в камеру натаскали пьяных. Они буйствовали, свирепо ругались, стучали кулаками в дверь, но потом валились на пол и засыпали. Утром их выпустили. Артемка с Акимом Акимовичем опять остались одни.
- Ну, рассказывай дальше, - потребовал Артемка.
Аким Акимович принялся было описывать «царь-пушку», но тут открылась дверь, и городовой внес огромную ржавую селедку.
- На, - положил он ее перед Артемкой на скамью, - ешь!
- Сам ешь! - озлился Артемка.
- Ешь, говорю, а то силком в рот засуну!
Артемка проворно залез под нары. Сопя, городовой потянул его за ноги. Артемка вырвался и вскочил на нары. Когда наконец запыхавшийся усач притащил его к скамье, там лежали только голова и хвост.
- Де вона? - вытаращил глаза городовой.
- Селедка? - спросил Аким Акимович, невинно посвечивая синевой глаз. - Я ее скушал.
Городовой хотел было раскричаться, но только плюнул.
Утром следующего дня Артемку под конвоем повели через весь город в полицейское управление.
В большой комнате, за столом под царским портретом, Артемка увидел седую, веником бороду и сразу узнал в обладателе ее того самого полицейского офицера, который так кричал в цирке на бедного Пепса.
«Ну, теперь пропал окончательно!» - подумал Артемка и даже глаза закрыл.
Полицмейстер поднял голову и долго не моргая смотрел на Артемку. Потом отхлебнул из стакана крепкого до черноты чая, вытер усы и спросил:
- Ты сапожник?
- Сапожник, - подтвердил Артемка.
- А может, ты писатель?
- Писатель, - вздохнул Артемка.
- Так, - сказал полицмейстер. - Значит, ты и романы писать умеешь?
- Нет, романы не умею.
- Только пьесы?
- Да.
- Он драматург-с, хи-хи-хи-с! - почтительно засмеялся прилизанный мужчина, тоже в полицейской форме, но без шпаги.
- Ну, вот что, Загоруйко, - так, кажется, твоя фамилия? - дам я тебе бумагу и карандаш, а ты садись и пиши пьесу. Напишешь - выпущу, не напишешь пеняй на себя. Согласен?
- Согласен, - сказал Артемка, а сам подумал: «Поведут обратно - дёру дам».
- Петр Петрович, дайте ему бумаги, а денька через два пусть опять приведут его ко мне.
Оставляя на паркете следы босых ног, Артемка пошел вслед за «прилизанным» в канцелярию. Там ему дали двадцать четыре листа линованной бумаги и огрызок карандаша. Затем «прилизанный», или, как его почтительно называли плюгавые, в потертых штанах писари, «господин секретарь», щелкнул Артемку по носу и приказал конвоиру:
- Веди обратно!
Конвоир взял Артемку за ворот да так этот ворот до самого участка и не выпустил.
- Били? - опять осведомился Аким Акимович.
Артемка положил бумагу на лежанку и утер с лица пот:
- Нет еще. Обещали через два дня.
Потом лег и принялся думать.
Аким Акимович успел описать всю Москву, как она выглядит с колокольни Ивана Великого, а Артемка все смотрел в потолок и думал.
Наконец он сказал:
- Нет, с непривычки трудно.
- Что трудно? - спросил Аким Акимович.
- Пьесы писать трудно. Думаю, думаю и никак не придумаю. А требуется к сроку. Понял?
- Нет, - признался Аким Акимович, - не понял.
Пришлось Артемке рассказать всю свою историю.
- Теперь понял, - засмеялся Аким Акимович. - Ничего тут трудного нет. Дай знак своим гимназистам, они тебе в окошко чего-нибудь и спустят, пьесу какую-нибудь. Мало их, пьес-то! Перепиши - и конец! Разве полиция разберет!
- Ох, черт! - удивился Артемка хитроумию «путешественника». - А я и не догадался!
Гимназисты спустили в окно толстый том драм Шиллера, и утром следующего дня Артемка, высунув от старания кончик языка, уже выводил на первом листе бумаги:
«РАЗБОЙНИКИ»
Драма в 5 действиях
Сочинение Артемия Загоруйко
И двое суток не думал больше ни о полицмейстере, ни о гимназистах - так увлекся «сочинительством».
А через день его опять повели.
