Викторию Белкину не назовёшь провинциальной простушкой в розовых очках – она совершенно твёрдо знает, чего хочет в этой жизни, и уверенно идёт к намеченной цели. Если она и мечтает с детства стать актрисой, то лишь потому, что искренне верит в свой талант. Однако поступление во ВГИК становится не осуществлением заветной мечты, а всего лишь первой ступенью в начале длинного сложного пути, на протяжении которого её ожидают провалы и успехи, зависть и преданность, интриги и любовь, предательство и надежда…
© Монакова Ю., 2015
© ООО «Антология», 2015
Все имена, персонажи и события вымышлены, любое совпадение – просто случайность, за которую автор ответственности не несёт.
Фунтик позвонил Вике, когда она, уже дойдя до метро, вдруг внезапно обессилела и, пошатнувшись, порывисто опустилась прямо на каменные ступеньки у входа.
– Такая молодая, а напилась! – моментально осудила её проходившая мимо бабка, покачав головой. Вика вовсе не была пьяной, но ничего не ответила, не стала разубеждать. Просто с утра у неё не было во рту и маковой росинки, а денег не оставалось даже на дешёвый пирожок из ларька в подземном переходе. То, что незнакомая толстая старуха обозвала её пьяной, ещё можно было как-то стерпеть, а вот выносить голод не было больше сил…
В тот же миг она услышала над собой брезгливое:
– У-у-у, шалава!..
Подняв глаза, Вика увидела мужичка лет пятидесяти в потёртом пиджачишке, с трёхдневной щетиной на лице. Тот смутился, трусливо отвёл взгляд и быстро отошёл в сторону, бормоча что-то себе под нос. Вика молча смотрела ему вслед, недоумевая: за что? Почему он запросто, походя, припечатал её этим мерзким определением – они ведь даже не знакомы друг с другом? Только за то, что она сидит на грязных ступеньках?.. Вика закрыла лицо руками, и её худенькие плечи беззвучно затряслись.
Полчаса назад она вышла из Щукинского театрального училища и отправила своему парню короткую смс-ку:
«Я не поступила. Увольняюсь с работы и возвращаюсь в Самару».
Конечно, в эту небольшую фразу невозможно было вместить всю Викину боль и опустошённость, но вдаваться в подробности своего персонального ада она не хотела даже с бойфрендом. Не сейчас. Она приедет домой и всё-всё расскажет ему лично, выплачется в услужливо подставленное плечо…
Странно, однако, что Антон два дня подряд сбрасывает её звонки. Хотя он никогда не одобрял Викину тягу к лицедейству и был категорически против поездки в Москву, но всё-таки попрощались они без ссор и регулярно затем созванивались. Да, в последнее время в разговорах с нею голос Антона звучал несколько странно – не так нежно, как обычно, но Вика была настолько измотана вступительной суетой, что ей некогда было об этом задумываться.
Вика плелась по улице, вяло ворочая в голове случайные мысли. Если бы её спросили, что она в данный момент чувствует, она не смогла бы описать. Она просто брела по Арбату, ничего не видя перед собой, поскольку то и дело запрокидывала голову, не давая повлажневшим глазам пролить злые отчаянные слёзы. С ней пытались заговаривать какие-то уличные музыканты и просто симпатичные парни. Молодёжь флиртовала, радовалась жизни и ясному июльскому дню, но Вика по-прежнему никого не замечала.
Во МХАТе и ГИТИСе она дошла до второго тура, а в Щуке слетела уже на первом. Это означало полный крах всех иллюзий. Последний шанс попасть на бюджет был упущен – скоро ей исполнится двадцать один год, дальше дорога только на платное отделение, на которое Вике в жизни не собрать денег, ну разве что ограбить банк.
Итак, Фунтик позвонил в тот самый момент, когда нервы у Вики сдали окончательно и она расплакалась у всех на виду, сидя на ступеньках метро.
Вообще-то его звали Святослав, ну, или просто Славка – Славка Фунт. Но при взгляде на этого миловидного парнишку, его чистые ангельские глаза, белокурые локоны и ямочку на подбородке каждому немедленно хотелось назвать его Фунтиком – как поросёнка из старого советского мультфильма. Для полноты образа не хватало только панамки и пышного банта на груди. Славка не обижался, давно привык. Они познакомились с Викой на отборочных турах в ГИТИС и сразу как-то сблизились, морально поддерживая друг друга. Возможно, роль сыграло ещё и то, что оба были из так называемых неблагополучных семей.
Вику воспитывала бабушка. Отец ушёл к другой женщине, когда дочке было всего три года. Мама страшно переживала, сначала целыми днями плакала, затем впала в затяжную депрессию, которая постепенно переросла в хроническую шизофрению. Пятнадцать лет назад её положили в психиатрическую больницу на Нагорной. Отец… Отец же исправно присылал алименты, однако ни разу не изъявил желания повидаться с дочерью. Говорили, что в новой семье у него появились другие дети, так что, очевидно, Вика банально стала ему не нужна.
