Как ни странно, коньяк действительно в чем-то помог, он как-то переключил мое сознание на другой ракурс. Тамара Васильевна вызвала такси, я плюхнулась в машину, закрыла глаза — и не поверите, задремала. Очнулась уже у морга. Там меня ждал Ренат.
— Здравствуйте, Марта. Я заказал катафалк, он должен приехать с минуты на минуту. Он отвезет Якова Мироновича в его квартиру. — Произнося эти слова, он внимательно разглядывал меня. — Как вы?
— Плохо. Я потрясена.
— Наверное, я напрасно вас вызвал сюда. Когда я это делал, то не подумал.
— Все нормально, Ренат. Просто это так неожиданно. Я давно его не видела.
— Я знаю.
— Знаете? — слегка удивилась я.
— Я был у него, и он сказал, что ваши отношения как-то разладились. А вот и катафалк.
С вашего разрешения пропущу часть этой истории, связанной с подготовкой к похоронам. До сих пор вспоминать тяжело. Правильно тогда сказала моя квартирная хозяйка: не вспоминаешь, как будто и ничего и не было.
Настал день похорон. Оказалось, что проводить Якова Мироновича в последний путь, кроме нас с Ренатом, больше и некому. Ни родственников, ни знакомых у него в городе не было. Только мы вдвоем.
Я сидела рядом с гробом и смотрела на лицо покойного. Оно ничуть не изменилось по сравнению с тем, каким было при жизни. Перемены, вызванные смертью, еще не коснулись его. Меня постигло странное ощущение, что жизнь Якова Мироновича продолжается, только уже в каком-то другом измерении. В каком? Да, кто же его знает. Только не могут такие люди исчезать бесследно.
Ренат занимался каким-то делами, я сидела одна в комнате. Как и при жизни, мы были с ним наедине. И я вдруг ясно осознала, насколько Яков Миронович был одинок. Даже сын не приехал на похороны. Ренат все же сумел найти его телефон, но тот ответил, что не имеет с отцом ничего общего.
Почему-то меня это не слишком удивило, Миркин был человеком не для всех, скорее для избранных. И даже странно, что он на последнем отрезке своей жизни в качестве близкого себе существа подпустил к себе именно меня.
Между такими, как он, и всем остальным миром, всеми, населяющими эту планету людьми, всегда стоит огромная непреодолимая стена, думала я. Яков Миронович был обречен на одиночество, он понимал всех, а вот его — почти никто. Понимала ли я его? Честно скажу, не уверена, в чем-то, да, в чем-то нет. Я не могла отделаться от ощущения, что что-то очень важное ускользнуло от меня. И теперь уже безвозвратно.
Я училась у него познанию мира и себя в нем. Но не могу сказать, что слишком преуспела в этой науке, скорее, сделала в ней только несколько самых первых и робких шажков. Но и они многое изменили в моей жизни. До сих пор не знаю к лучшему или к худшему. Главное тут, пожалуй, в другом, я сдвинулась с места, к которому, казалось, была намертво приросла, и понеслась, влекомая потоком неотвратимых событий. Без него этого бы, скорей всего, не случилось, я бы никогда не осмелилась бросить вызов судьбе.
Я осознала, что живу не своей жизнью, и это потрясло меня до основания. А ведь, что в этом особенного, так существуют бесчисленное количество людей. И ничего, многие вполне благополучны и даже счастливы. А вот у меня не получилось. Но к чему я в результате приплыла, к какой пристала пристани? Живу в съемной комнате, работаю упаковщицей в магазине. И не представляю, что же будет дальше?
Внезапно в комнату ввалила большая группа людей. Я узнала их, это были актеры театра Рената. И сразу же что-то кардинально изменилось, Миркин больше не был в этом мире так безнадежно один. И, возможно, в другом с этой минуты — тоже.
— Я попросил своих ребят проводить Якова Мироновича в последний путь, — сказал Ренат. — Через полчаса будем выносить.
Мы возвращались с кладбища, где Миркин нашел свое последнее пристанище. Отныне это место станет священным для меня.
— Куда вы сейчас, Марта? — спросил Ренат.
Я задумалась.
— Мне хочется последний раз навестить его квартиру, — ответила я.
— Поехали вместе, мне тоже этого хочется.
Я не возражала.
В квартире нас встретила какая-то страшная пустота. По крайней мере, в первые минуты пребывания в ней на меня навалилось именно такое ощущение. Все здесь напоминало ушедшего в мир иной хозяина. Воспоминания о том, как мы тут проводили вместе время, словно кинолента, мчались в моем сознании с невероятной быстротой.
— Марта, с вами все в порядке? — спросил Ренат, по-видимому, уловив мое состояние.
— Воспоминания. Они буквально нахлынули на меня. Я не знаю, что с ними делать.
— Я тоже вспоминаю, как мы тут проводили с ним время. Подчас наши разговоры продолжилась непрерывно по три-четыре часа.
— Не знала, что вы так интенсивно общались, — удивилась я. — Мне Яков Миронович об этом не говорил.
— А мне он много рассказывал о ваших разговорах. Он считал, что творчески мы с вами близкие люди.
Я ничего не ответила на эти слова. Я устала находиться на ногах и села на диван. Ренат пристроился рядом.
— Нам с вами придется привыкать жить без него, — сказала я.
— А вот с этим я решительно не согласен, — ответил Ренат.
— Да? — удивилась я.