— Я хочу тебя. Уверяю, ты получишь большое удовольствие.
— Я верю, но готова обойтись без него. И вообще, как ты это представляешь? В одной спальне мы будем заниматься с тобой сексом, а в спальне по соседству расположится Ирина. И как она к этому отнесется? Уж про Анжелу я молчу.
— Анжела тут ни причем, положим ее на другом этаже. Да и вообще, она будет спать.
— Пусть так, с Анжелой теоритически мы вопрос решили, а что с Ириной? Насколько я помню, ты говорил, что у вас все серьезно.
— Так и есть, — подтвердил Илья. — У нас действительно серьезные отношения, но при этом свободные. Мы с самого начала договорились, что если кто-то из нас захочет с кем-то переспать, это не возбраняется.
— И часто у тебя появляются такие желания? — поинтересовалась я.
— Не часто, но иногда случается.
— А у Ирины?
— Я ее не спрашиваю, но мне кажется, она у нее тоже были походы на сторону. Послушай, Марта, верность заключается не в том, чтобы не изменять, не ходить на сторону, а в том, чтобы быть честными друг с другом. Поверь, весь мой житейский опыт говорит именно об этом. Кстати, если бы наша с тобой супружеская жизнь строилась по таким правилам, как знать, возможно, мы были бы до сих пор вместе.
— Это вряд ли Илья. Если несколько минут назад я могла бы в это еще поверить, то теперь точно знаю, что наш брак с самого начала был обречен.
Несколько мгновений он молчал.
— Возможно, ты права. — Внезапно он шагнул в мою сторону и попытался поцеловать.
Дабы охладить его пыл, пришлось коленом дать в одно место, которое я тут не стану обозначать. Могу лишь сказать, что удар был не сильный. Но его хватило на то, что бедный Илья аж согнулся напополам.
— Ты что вытворяешь! — возмущенно крякнул от боли он.
— Я тебе не давала повода меня целовать.
— Мне за ужином показалось, что и ты совсем не прочь…
— Тебе показалось. Если бы ты после этого перекрестился, ничего этого не было.
Илья, наконец, смог снова придать телу вертикальное положение.
— Жизнь в провинции не пошла тебе на пользу, — пробурчал он.
— Послушай, дорогой, — решительно произнесла я. — Давай кое о чем условимся. Ни о каких любовных отношениях между нами не может быть и речи. Даже дружеские — не слишком хочу с тобой иметь. Нас объединяет только Анжела. Согласен со мной?
— А что мне еще остается — недовольно произнес он.
— Вот и молодец. Вот тебе в качестве приза за понимание. — Я поцеловала в щечку Илью. — А теперь можем вернуться к остальной публике. Если не возражаешь, мы с Анжелой через пять минут отправимся баиньки. А вы можете еще посидеть и обсудить случившее.
До съемок с моим участием оставалась неделя, и я решила посвятить ее путешествиям по Москве. Я ходила в музеи, на выставки, вернисажи, на концерты, просто шаталась по улицам, часто останавливалась у понравившихся мне домов и детально разглядывала их. В своем родном городе к своему стыду я редко посещала подобные мероприятия. Не говоря уж о том, чтобы просто по нему побродить. Наверное, хватало впечатлений и без того.
Но сейчас я была ими просто одержима. Едва просыпалась, как тут же заглядывала в Интернет с целью узнать, куда еще можно пойти. К счастью, Москва такой город, где подобным событиям нет ни конца, ни края, а потому все время находила, что еще можно посетить.
И еще, разумеется, я много думала, но не скажу, что с большим результатом. В основном мои мысли вертелись вокруг Анжелы, о том, что ее ждет, если она останется в Москве с отцом?
Разговор на балконе с Ильей сильно встревожил меня. Конечно, ничего принципиально нового из него я не узнала. О том, какие вольные нравы царят в артистической среде, мне было известно не понаслышке. Но бывший муж уж очень наглядно сделал презентацию того, что может ждать мою дочь. А представляя некоторые ее наклонности, эти семена вполне могут упасть на подготовленную почву.
Хочу расставить все точки над и. Я человек, которому ничего человеческое не чуждо. Включая, как вы уже догадались, и секс. О нем я стала думать лет с десяти. Не стану вдаваться в подробности, речь сейчас не о них. Я хочу сказать о другом. Отношения сначала между мальчиками и девочками, потом между юношами и девушками и наконец, между мужчинами и женщинами у меня всегда сопровождалось определенным целомудрием. Не то, что я сознательно культивировало в себе это качество в себе, скорее, оно было врожденным. Так уж шестеренки и другие детали внутри меня были подогнаны друг к другу, что у меня и мысли не возникало, что можно изменять своему партнеру, заниматься любовью без любви. И ни разу не изменяла и не занималась любовью без любви. О чем, кстати, никогда не жалела.
При этом я прекрасно сознавала, что многие артисты и артистки придерживаются совсем других правил. Стремление к получению бесконечных порций удовольствий часто не имело никаких ограничений. И немало тех, кого это погубило, Я моли бы составить целый мартиролог ни на одну страницу.