— Ты меня немного не поняла. Конечно, актерская профессия по большому счету не требует ума. Дураков среди артистов прут пруди. Но есть же и умные, а я говорю сейчас именно о них.
— Теперь немного понятно.
— Я долго размышлял, что с этим делать. И решил пойти на эксперимент. Я сам написал сценарий, но не совсем обычный. В нем, как ты заметила, нет диалогов.
— Заметила и очень удивилась.
— Не сомневаюсь, — кивнул головой Владимир. — Я решил, что диалоги будут придумывать сами актеры. Хотят они это делать заранее или импровизировать прямо на съемочной площадке, пусть каждый решает сам. Важно соблюдение общей сюжетной линии, на основе которой должен развиваться фильм.
— Получается? — поинтересовалась я.
— Очень даже интересно получается. Не все и не всегда с первого дубля. Но по-другому и не может быть. К тому же это все рабочие моменты.
— Даже не представляю, как это может протекать в реале.
— Очень даже неплохо. Все дело в том, что я подбирал специфических актеров, только тех, кого я считал по-настоящему умными, кто умеют мыслить. На самом деле, их совсем немного, к тому же многие не согласились у меня сниматься.
— Почему?
— В основном по двум причинам. Первая — они не поняли или не оценили оригинальность моего замысла, сочли его сумасбродным. И вторая — я могу предложить очень скромные гонорары. Я нашел инвесторов на свой проект, но деньги они выделили небольшие. Поэтому мы в них весьма стеснены. Так что на большой доход не рассчитывай.
— Я вообще пока ни на что не рассчитываю.
— А вот я рассчитываю на тебя. У меня есть вакантная роль — психолога по семейным отношениям. Хочу предложить ее тебе.
Я на секунду или скорее на большее время задумалась. Вопрос, который предстояло решить, был совсем не простой.
— Подожди, ты хочешь сказать, что никого текста роли у меня не будет, я должна прямо на съемочной площадке его придумывать?
— Именно так, — подтвердил Владимир.
— Но я не психолог, я даже психологией никогда сильно не увлекалась. Что я могу сказать?
— На самом деле, очень многое. Просто ты этого еще не знаешь. Почти все актеры, которые задействованы в фильме, поначалу мне говорили примерно то же самое. Но потом оказывалось, что им есть, что сказать по теме. Причем, им это стало так нравиться, что они больше не желают произносить чужие тексты. Да и а зачем, когда можно сказать что-то свое. Часто именно то, что наболело. Для некоторых из них наступает настоящий катарсис.
Теперь я уже замолчала надолго, переваривая полученную информацию. Ничего подобного я и близко не ожидала услышать. А потому не знала, как ко всему этому относиться? То ли это очередное безумие, то ли прорыв в искусстве? А может, и то и другое; разве безумие не может стать прорывом?
— Ну что скажешь? — спросил муж моей подруги. — Если согласна, завтра можем подписать договор.
— Но я, в самом деле, ничего не смыслю в семейной психологии. Два моих брака оказались неудачными.
— Это же прекрасно! — воскликнул Владимир.
— Что тут может быть прекрасного? — даже немного обиделась я.
— У тебя большой негативный опыт семейной жизни. Это то, что нужно для роли. Прошу тебя, не отказывайся. Женя, уговори ее.
— Марта, в самом деле, что ты теряешь. Такого опыта у тебя больше не будет. Мне самой жутко любопытно, что получится из этого фильма.
— Тогда почему бы тебе не сыграть в нем? — предложила я. — Тоже же психолога.
— Я совершенно отвыкла от актерства, — покачала головой Женя. — И, честно говоря, меня давно не тянет сниматься.
— Понятно, — протянула я, не зная, как реагировать на все, что я тут услышала. — Пожалуй, это было самое необычное предложение в моей жизни.
— Марта, мне надо срочно найти актрису на эту роль, — сказал Владимир. — Я пребываю в цейтноте; если не успею снять фильм в оговоренные сроки, меня отрежут от финансирования.
— Хорошо, Володя, считай, что актрису на эту роль, ты нашел. Так что могу тебя с этим поздравить.
Домой, точнее, в коттедж Ильи, я вернулась поздно. Но никто не спал, все ждали моего возвращения. Это удивило меня, я вдруг обнаружила, что в последнее время моя особа вызывает повышенное внимание. Пока, правда, не в мировом масштабе, а в основном среди тех, кто так или иначе связан со мной. Раньше, насколько я могу судить, такого ажиотажа вокруг меня не наблюдалось.
— Где ты была? Мы ждали тебя к ужину, — почти тоном обиженного мужа поинтересовался Илья.
— Была у Женечки Марковой и ее супруга. У нас там был важный разговор, — доложила я. — Кстати, меня там и покормили.
— Пойдем в каминный зал, расскажешь, — беспрекословным тоном произнес Илья.
Тон мне не понравился, но я решила, что не стоит отстаивать независимость прямо сейчас, для этого найдутся другие, более весомые поводы. Почему-то я в этом почти не сомневалась.
Мы расселились вокруг камина. Илья достал бутылку сухого белого вина и разлил его по бокалам. Досталось даже Анжеле, правда, совсем на дне. Я уже хотела протестовать против спаивания ребенка отцом, но в очередной раз промолчала.
— Видела бы ты сегодня Корсика, таким злым я его еще не замечал. Он буквально срывался на всех.