Я шла по улице, о которой уже ни раз упоминала в своем повествовании. Она была застроена однотипными домами, но сейчас мне казалась самой прекрасной в мире авеню. Я была вся переполнена невыразимой легкостью бытия Ничего на меня не давило ни снаружи, ни изнутри. Хотя, возможно, все же я немного преувеличиваю, было сожаление о потерянном гонораре. Скоро у меня будет совсем плохо с деньгами. И как решать эту проблему, пока не представляла.
Я села на скамейку в сквере, о котором так же уже упоминала. Помните, в нем располагался киоск с мороженым. Я купила шоколадный пломбир и стала с большим удовольствием его уплетать. Одновременно я думала о том, куда мне пойти. Вариантов было совсем немного. Внезапно я вспомнила о вновь обретенной подруге. Ее муж что-то говорил о возможности сняться в каком-то фильме. Он даже переслал мне сценарий. Правда, я так и не удосужилась открыть файл с ним, но теперь настало время это сделать.
Я договорилась с Женей, что приеду к ней. И пока была в пути, читала на телефоне то, что мне прислал ее муж.
Они были оба дома. Я решила, что нет смысла откладывать разговор. То, что я прочитала в дороге, было, мягко говоря, не очень привычно. И я не знала, как к этому отнестись.
Коротко расскажу, о чем фильм. Он о семейной паре, которые при женитьбе дали друг другу клятву — быть вместе до тех пор, пока их связывает любовь. С тех пор прошло немало времени и разных событий, и вот однажды они поняли, что их чувства как-то переменились.
Вопрос в том: как именно? Что они стали чувствовать? Ушла ли любовь или она преобразовалась, приобрело другую форму и содержание? Ничего необычного в том нет, ничто не остается неизменным, все обречено на преобразование, изменение, перемены.
Супруги решили разобраться: есть ли между ними любовь? Иными словами, следуя своей давней клятве, им надо разойтись или сохранить брак? Попытка это понять и составляло большую часть содержания фильма.
В принципе ничего уж такого революционного ни в идеи, ни в сюжете не было. Необычным было другое, в сценарии не было самих текстов диалогов. Только намечены их темы.
Я подумала, что, скорее всего, разговоры героев еще не написаны. Хотя странно, Володя говорил, что уже идут съемки. Разве такое бывает? Именно этот вопрос я и хотела в первую очередь прояснить.
Я отдала Жене купленный по дороге торт и обратилась к ее мужу:
— Володя, я хочу поговорить с тобой о фильме. Признаться, кое-что меня смущает.
— Ничуть не сомневался, — засмеялся Владимир. — Будем пить чай и разговаривать. Не возражаешь против такого сочетания?
Я не возражала, были в моей жизни сочетания и похуже.
Мы пили чай с моим тортом, и между откусыванием от него кусочков, я наблюдала за этой парой. Было сразу заметно, насколько она органично, точнее, это не столько было заметно, сколько ощущалось каким-то шестым чувством. Это была удивительная гармония, настоянная на взаимной любви. В какой-то момент мне стало завидно; ну, почему у меня ничего такого не получается? А я с детства мечтала именно о таких отношениях.
Ладно, хватит печалиться, я пришла сюда не за этим.
— Володечка, — сказала я, — я жажду рассказа о фильме.
Супруги переглянулись, затем Женя посмотрела на меня и загадочно улыбнулась.
— Давай, Володя, расскажи нашей гостье, как ты снимаешь свой фильм, — сказала она мужу.
— Начну с небольшого предисловия, — обратился ко мне Владимир. — Ты не против?
— Если оно по теме и действительно небольшое.
— Еще как по теме, — заверил меня Владимир. — Когда я смотрел самые разные фильмы, и даже, когда я их делал сам, меня поражало одно обстоятельство — сколько глупостей и нелепостей приходится произносить актерам. Сценаристы попадаются разные, немало тех, кто сочиняет откровенную ахинею. И режиссерам это приходится ставить, а артистам — играть.
— Бывает, — согласилась я. — Я, правда, мало снималась в кино, но и в пьесах попадается много глупостей. И никуда не денешься, их приходится произносить со сцены. Иногда мне просто ужасно хотелось изменить текст.
— Вот видишь, — обрадовался мой собеседник, — наши мысли совпадают. Впрочем, я в этом не сомневался.
— Почему? — удивилась я.
Супруги снова переглянулись.
— Когда мы учились в институте, ты считалась у нас на курсе самой умной, — произнесла Женя.
— Самой умной? — изумилась я. — Никогда об этом не слышала. Уж точно мне никто такое не говорил.
— Возможно. Но именно такое было о тебе всеобщее мнение.
— Даже не верится. Лично я такой себя тогда не считала и не считаю сейчас.
— Тем не менее, я об этом тоже слышал, — вмешался в наш женский разговор Владимир. — Я о тебе старался тогда узнать, как можно больше, ты же мне нравилась. В том числе и по этой причине.
— Просто день откровений, — сказала я и вспомнила утренний разговор в кабинете Корсика. — Давайте все же о фильме, а не обо мне.
— Хорошо, — согласился Владимир — Так вот, я долго думал о том, что делать с этим противоречием, когда умные актеры произносят тексты глупых сценаристов?
— А ты уверен, что все актеры умные? — спросила я.