Это меня и огорчало, и радовало. Огорчало то, что я смутно представляла, на что жить в ближайшее время, радовало то, что даже за хороший гонорар не стала сниматься в очередной лабуде. А снялась, хоть и за гроши, у по-настоящему большого режиссера.
Радовало и то, что неожиданно для меня у Ильи пробудились хоть какие-то проблески отцовских чувств. Пусть не слишком яркие и сильные, но это все же лучше, чем ничего. Я видела, что ему нравится общаться с Анжелой, он действительно заботится о ней. Значит, можно оставлять дочь на его попечении.
Мы в последний раз собрались в каминном зале. Завтра в этот час я буду трястись в поезде, который повезет меня домой. Но в отличие от прежних таких посиделок, в этот раз разговор как-то не раскочегаривался. Даже вино не помогало, которое обильно подливал в наши бокалы мой бывший муж.
Я же смотрела на него и думала о том, что в свое время совершила большущую глупость. Если бы я вышла замуж не за него, а за Раевского, моя жизнь сложилась бы иначе. Но я его тогда просто не замечала, как некоторые не замечают грязь под ногтями, а не сводила глаз с Ильи. Я была буквально околдована им, точнее, его красотой. А у Володи была самая обыкновенная внешность; пройдешь и не обратишь внимание. Ну, разве в такого влюбляются, разве за такого выходят замуж молодые девушки. А вот моя подруга Женя переболела Ильей и стала женой Раевского. И не прогадала. Но что говорить, прошлое не изменишь.
Молчание становилось уже неприличным. Что касается меня, то я не горела желанием разговаривать. Пожалуй, я несколько утомилась от пребывания в столице, слишком много событий пришлось пережить.
Разговор начала Ирина, правда, весьма банально.
— Марта, вы довольны своим пребыванием в Москве? — спросила будущая жена моего бывшего мужа. — Мне кажется, путешествие у вас получилось насыщенным. Или я ошибаюсь?
Вопрос задан, надо отвечать. Тем более, как уже ни раз я говорила, Ирина производила на меня благоприятное впечатление. И мне не хотелось ее обижать своей невежливостью.
— Нет, Ирина, не ошибаетесь. У меня даже появилось ощущение, что я прожила какую-то отдельную жизнь. Ни к чему такому я не готовилась, а вот получилось. И теперь думаю, что это значит?
— А мне кажется, не стоит задумываться, — подал голос Илья. — Я давно пришел к выводу, что собственная жизнь — самая непостижимое явление, которое только может существовать. Размышляй о ней, не размышляй, большой разницы нет, все равно мало что понятно.
— Ты, в самом деле, так считаешь? — Почему-то его слова сильно меня удивили.
— Именно так и считаю. Я давно заметил, что жизнь идет и идет, одно кончается, другое начинается. Я даже не прилагаю особых усилий, все случается само собой. А потому нет смысла даже задумываться над тем, что происходит. Возможно, нас кто-то ведет, возможно, это совокупности обстоятельств. Да и какая разница, главное результат. А разве, Марта, у тебя не так?
— Не хочу тебя разочаровать, Илья, но боюсь, что у меня совсем по-другому.
— И как?
— Я долго размышляла над этим вопросом и поняла, что я вдруг наткнулась на свое глубинное я, которое не согласно с тем, что делало мое поверхностное я.
— И как это понимать? — спросила Ирина.
Я вздохнула, ответить на вопрос Ирины было не так-то просто. Легче было выпить бокал вина, но я воздержалась.
— Большинство людей двигают самые простые желания и устремления, которые удовлетворяют наши физиологические и психологические потребности. Еда, секс, тепло, ощущение безопасности, стремление к успеху, богатству, к уважению со стороны других. И все такое прочее. На эту канитель обычно и уходит вся наша жизнь. Я тоже так жила до некоторого момента. Вот только не могла избавиться от какого-то внутреннего недовольства собой. Не покидало чувство, что я постоянно делаю чего-то не то. Наверное, так бы все и продолжалось, если бы я не встретила одного человека, который многое во мне изменил. Скорее, даже не изменил, а открыл мою подлинную суть.
— И что это чудо-человек? — поинтересовался Илья.
— Его зовут Миркин Яков Миронович, он театральный критик.
— Знаю его, точнее, слышал о нем, — произнес Илья. — Правда, отзывы о нем были не очень лестные.
— Не сомневаюсь. Он много критиковал современный театр, а это мало кому нравилось. Но без него я бы осталась такой, какой была.
— Марта, вы говорите, что встретились со своим глубинным я. И что теперь? — поинтересовалась Ирина.
— Не знаю, Ирина. Если честно, я пребываю в большой растерянности. Такое чувство, что я оказалась в незнакомом лесу и не представляю, куда идти. Поэтому даже не спрашивайте, что и как будет дальше? Могу лишь сказать, что мне довольно страшно. Раньше я знала, как я поступлю в той или иной ситуации и что из этого получится, а теперь — нет. Всякий раз гадаю, что я вытворю, и чем мне это аукнется?
— Да, уж, вытворила ты за эти дни немало — вдруг засмеялся Илья. — Давайте выпьем за Марту, чтобы у нее все было бы хорошо.
Перед сном ко мне заглянула Анжела. Мне она сразу показалось несколько растерянной. Я решила ее подбодрить.