– Ох, какой кошмар! – вздыхает Барахлюш. – Эти гуманоиды и в самом деле сумасшедшие!
– Да, правда, отсюда водопровод смотрится неважнецки, – смущенно соглашается Артур.
– Кто-нибудь может мне сказать, зачем нужно это безобразие? – с нескрываемым отвращением спрашивает Селения.
Артур чувствует, что дальше отмалчиваться неприлично, и нехотя произносит:
– Это оросительная система. По полосатым трубкам сверху подается вода.
– Вода? Опять вода? – в ужасе восклицает Барахлюш. – Мы здесь все утонем, когда эту систему включат!
– Понимаешь, я не знал, даже не подозревал, что вам это может помешать, – вконец смутившись, оправдывается Артур.
– Ты хочешь сказать, что сам соорудил этот ужас? – изумляется юный принц.
– Да, сам, чтобы поливать редиску, которая растет на грядке.
– Ох! Так вы едите эти противные штучки, сидящие в земле? Вот уж действительно, эти гуманоиды совершенно сумасшедшие!
Селения сохраняет спокойствие и равнодушным взором окидывает ирригационную систему Артура.
– Будем надеяться, что твое изобретение не попадет в лапы к Ужасному У. В его грязных рукоклешнях оно принесет нам огромный вред!
Артур застывает как вкопанный. Однако, изумление его относится не столько к словам девочки, сколько к тому, что он видит на дне каньона.
– … А вот и он. Точнее, его армия, – шепчет Барахлюш, устремив взгляд туда же, куда смотрит Артур.
Селения наклоняется и видит: на дне каньона суетятся осматы. Те, кто сидят верхом на комарах, то и дело поднимаются в воздух и кривыми резаками отсекают куски труб сверху. Внизу такими же резаками пешие осматы перепиливают трубы у самого основания, а затем разрезают их на более мелкие куски. Несколько осматов скатывают трубы в ручей, струящийся по дну каньона, и те, словно бревна на лесосплаве, плывут по течению.
Кувыркаясь, соломинки для коктейля (а все помнят, что полосатые трубы это именно они) плывут вниз по течению.
Нырнув в заросли кустарника, наши герои наблюдают за работой осматов.
– Не понимаю, зачем им понадобились мои соломинки, – недоуменно разводит руками Артур.
– Если они избавят нас от этих уродливых столбов, я даже готов сказать им спасибо, – отзывается Барахлюш.
Селения дает ему подзатыльник:
– Думай, прежде чем пороть чушь! Осматы прекрасно знают, что минипуты боятся воды, а тут перед ними готовый водопровод, с помощью которого воду можно подать куда угодно.
Взор ее мрачнеет: мысли, владеющие ею в эту минуту, чернее самой темной ночи.
– А теперь подумай, куда им прежде всего захочется направить воду? – спрашивает она, заранее зная ответ.
– На наш город! – догадывается Барахлюш. – И мы все утонем! Неужели нам суждено стать жертвами водопровода Артура?
Чувствуя свою вину, Артур опускает голову. К горлу его подступает огромный ком, на глаза наворачиваются слезы. Не желая, чтобы спутники видели, как он плачет, он встает и, отвернувшись, бредет к ручью.
– Ты куда? – шипит Селения, опасаясь, что ее могут услышать осматы.
– Пошел исправлять собственные глупости, – вздыхает он. – Если осматы действительно хотят проложить трубопровод через Некрополис, я последую за ними и таким образом проникну в город.
Не долго думая, Артур подбегает к свежесрубленной соломинке и забирается внутрь.
Поглощенные своим делом, осматы не замечают его.
Выглянув из трубы, Артур призывно машет рукой, приглашая друзей последовать его примеру.
– Этот парень и правда псих! – качает головой Барахлюш.
– Согласна, псих, но сейчас он прав. Осматы наверняка сплавляют трубы в Запретный город… А ведь мы направляемся именно туда!
И, выскочив из укрытия, Селения следом за Артуром ныряет в соломинку.
Осматы опять ничего не заметили. Скоро они покатят к берегу соломинку, где прячутся Артур и Селения.
Барахлюш тяжко вздыхает: эти двое не оставили ему выбора.
– Они могли бы хоть иногда интересоваться моим мнением, – обиженно бормочет он. Но, понимая, что выхода у него нет, мальчуган стрелой летит к соломинке и проворно ныряет в нее, словно мышка в норку.
Подбежавшие к занятой нашими путешественниками трубочке, осматы пинками скатывают ее к ручью и сталкивают в воду.
Некоторое время соломинка покачивается на воде, потом волны подхватывают ее и она плывет по течению. Сидящие внутри нее путешественники вынуждены подобрать ноги и обхватить колени руками, чтобы, когда их в очередной раз подбросит, не переломать конечности.
– Ни за что не стану пользоваться водным транспортом! На мне уже живого места нет! – стонет Барахлюш.
– Не ной, лучше дай мне твои муф-муфы! – приказывает сестра.
– Не дам – ты опять засунешь их мне в рот!
– Давай живее! – кричит она так грозно, что испуганный Барахлюш подчиняется.
Недовольно бурча себе под нос, он достает из рюкзака два муф-муфа и протягивает их сестре.
– Сейчас мы заткнем ими отверстия соломинки, – объясняет Селения, бросая в каждую сторону коридора по шару.
– А теперь флюктуационные пастилки, да поживее!
