Сохраняя каменное выражение лица, Ники шла через толпу. Просить кого-то о помощи и мыслей не было, искать попутчиков… куда-нибудь тоже. Все что нужно было, это разобраться в том, куда именно ее занесло. Но как это сделать? Ходить среди этих людей в принципе казалось небезопасным, а заговорить с ними – вдвойне.
Ники пробралась через толпу к углублению в земле, с замиранием сердца, рассматривая лужи застывшей крови. То углубление напоминало ринг. По кругу торчали острые шипы и прутья.
Сердце пропустило удар. Дыхание стало тяжелым… В полной мере осознав опасность места, в которое сама же забрела, Ники украдкой и недоверчиво оглядывая раскрашенные лица, отступала.
Она потеряла каменное выражение лица. Ноги сами собой торопливо уводили свою хозяйку…
– Кто у нас здесь?!
Схватив Ники из-за спины, верзила с огромными мышцами и с исполосованным шрамами лицом в тот же миг скрутил ей руки. Сопротивляться такому было бесполезным делом, но Ники все равно пробовала. Но чем дольше старалась, тем больше веселила верзилу у себя за спиной.
– У нас есть боец! – воскликнул верзила, и раздался его оглушительный раскатистый смех. Толпа в ответ ликовала и расступалась. – У нас боец!
Боец…
Звучало так, будто прозвищем наградили отнюдь не за попытки сопротивления верзиле.
Когда верзила протащил Ники к подиуму перед «рингом» и заволок внутрь какого-то бокса напоминающий склад, то швырнул ее о деревянный пол как тряпочную куклу.
– У нас есть боец! – торжественно изрек он тому, кто с любопытством смотрел на Ники у зеркала своей гримерной.
Кое-как сшитые между собой куски ржавого металла образующие стены этой небольшой комнаты украшали длиннющие полоски красной и синей ткани. По центру комнаты стол и два темно-зеленых бархатных дивана. Перед глазами Ники он…
Высокий и худой, человек с плотным белым гримом и с четко очерченной линией скул, подступив, подал Ники руку.
– Как невежливо! – уголок его ярко накрашенных синих губ дерзко взметнулся вверх.
Ники поднялась без его помощи, потребовав:
– Где я?
– Оу… – театрально скорчил гримасу разряженный. Верзила за спиной издал неприятный смешок. – Дорогуша, в лучшем на земле месте.
Прозвучало зловеще.
– Драться умеешь? – вдруг спросил он. Вопрос при этом был скорее риторическим.
Ники поняла: Кровь. Ринг. Боец!
Верзила схватил ее за локоть, протащив к лестнице и там вниз по ступеням. Ники хотела сопротивляться, да хотя бы что-то возразить, но дрожали губы, а сердце вырывалось из груди.
Верзила проволок по ступеням, что уходили ниже подиума, под землю, а там…
Когда руки девушки снова были свободны, она с недоумением смотрела на манекены в цветной одежде, расставленные у стен этой маленькой тесной комнаты.
– Что происходит? – с дрожью в голосе все-таки протянула она.
Страшно было даже пошевелиться. Кожаная одежда, одежда с шипами, обычная одежда, вроде привычных городских платьев, купальный костюм, и едва ли не на всех вещах была чья-то старая кровь.
На плечи Ники легла тяжелая рука.
– Это, пупсик, возможность понравиться публике, – возникший будто бы из ниоткуда, сказал разряженный. Верзила к тому времени уже стоял в стороне.
Ники не скинула со своего плеча его руку, но перевела к нему взгляд.
– Нравишься публике, она дает тебе оружие, – вполголоса пояснил он, шагнув к манекенам. – Бедная девочка, сбежавшая из безопасного гнездышка семьи. Публике я тебя так представлю… – Скользнул рукой по манекенам, выбрав короткое розовое платье. Оно как платье балерины только с пышной юбкой чуть выше колен, и без единой капельки крови. – Да. Да. Да! Невинная девочка и реки крови. Публика будет в восторге! – Шоумен обернулся с довольным жутковатым оскалом на лице. – Не благодари.
– Я не надену это.
Подступил к девушке с веселой и даже на вид дружелюбной ухмылкой, проговорив вполголоса и очень серьезно:
– Это шоу, дорогуша, – стоял к ней так близко, что Ники чувствовала тепло его дыхание на лице. – От того, насколько ты понравишься публике, будет зависеть твоя жизнь.
Не шелохнувшись, Ники медленно-медленно перевела взгляд к манекенам.
– Я надену туфли… Вон те, что на высоком каблуке.
– Рассчитываешь покорить публику туфлями? – усмехнулся ей в лицо, неожиданно став еще ближе. И Ники все-таки отшатнулась. Тот опять усмехнулся. – Я буду болеть за тебя, птичка.
– А можно я простой выйду за ворота? – Ники эти слова выдохнула ему почти в самые губы. Намеренно. И тот, пальцами коснувшись ее горячей кожи, от запястья поднялся до самого плеча.
– Толпа тебя разорвет прежде, чем ты доберешься до ворот. – Смотрел в глаза так, точно заглядывал в душу. – Чтобы упорхнуть за ворота, птичке придется победить в этом шоу. – Опять улыбнулся. – Удачи.
Резко увел пальцы от руки Ники и поднялся вверх по лестнице, проорав:
– Шоу начинается!
«Псих! – думала Ники, ни насколько в том не сомневаясь. – Законченный псих! – Посмотрела на верзилу с довольной ухмылкой, припомнив тех, кто был снаружи, заключив: – Все они…».
