– Я очень испугался в первом бою, который закончил нокаутом. Когда я на ринге, в крови бешеное количество адреналина, но до этого момента мне никогда не было страшно сделать больно другому человеку. Ведь он там ради той же цели – сделать больно мне. Но тот день я не забуду никогда.
Помню, как вырубил мощным ударом того парня, все было словно в замедленной съемке: он полетел на пол, и у меня было ощущение, что, несмотря на весь гул вокруг, я слышу звук удара его тела о настил. Но самое страшное было, когда я понял, что парень не встает. В прямом смысле не встает, в зале наступила гробовая тишина. Тут же началась суета: позвали медиков, его унесли на носилках. Врачи вроде крикнули, что оклемается. Мою руку подняли, объявили победителем, зал заорал, тренер заорал. А я был оглушен, смотрел в ту точку, куда он упал, и молился про себя, чтобы врачи оказались правы.
Адель крепко стиснула мою руку:
– Он выжил?
– Да, он выжил, и я думал, что больше никогда не испугаюсь. Но второй раз я испытал страх, когда понял, что в финале меня разорвут. Я не знал, куда деваться от его ударов. Я стоял до последнего, все двенадцать раундов. Если бы я этого не сделал, я бы сломался и никогда больше не смог выйти на ринг. А бокс – это моя жизнь, Адель. Поэтому, когда ты кричишь на меня и просишь сдаться, у меня нет другого выхода, кроме как уйти.
Она продолжала крепко держать мою руку.
– Я все равно не могу быть твоим другом, – хрипло сказала она.
Я посмотрел ей в лицо и медленно начал наклоняться.
– Не хочешь узнать, чего я боюсь больше всего на свете?
Тяжело дыша, она кивнула. Вся правда звучала примерно так: «Я боюсь, что однажды ты уйдешь с каким-нибудь Максом и больше не вернешься. И какой-то придурок Макс будет делать тебя счастливой, когда это должен быть я».
Она смотрела мне в глаза в ожидании ответа, а я не мог перестать думать, насколько она красивая.
– Больше всего на свете я боюсь потерять тебя, Адель, – прошептал я ей в губы.
Что-то во взгляде Адель переменилось. Он стал таким пронзительным, будто она сморит прямиком в мою душу.
– Не делай этого просто так, – тихо ответила она, – не делай от скуки или от мимолетного желания что-то мне доказать…
Я наклонился и поцеловал ее, прекрасно осознавая, зачем я делаю это. Поцелуй был кратким, она практически сразу отстранилась, и я обнял ее.
– Я не хочу быть твоим другом, – тихо сказал я ей на ухо и прикусил мочку, – я хочу большего.
Она подняла голову, притянула меня ближе и поцеловала. И это не было мимолетным поцелуем. Она поймала мой язык. Я зарылся пальцами ей в волосы. Усадил на стол и впился в ее губы. Это было невероятное ощущение – я наконец выпустил все свои эмоции. Показал ей, насколько они всеобъемлющие и всесильные. Ее запах доводил меня до безумия. Ощущение ее легких прикосновений к моему телу, то, как она вела пальцем вдоль моей спины, пробираясь под майку, сводило с ума.
Она толкнула меня и поменяла нас местами. Я даже не понял как, но в одну секунду она уже сидела на мне с довольной улыбкой на лице. Она дразнила меня своим языком, оставляя маленькие поцелуи на шее и лице. Затем потянула мою майку вверх и одним махом сняла ее. Мне нравился бесстыдный взгляд, которым Адель рассматривала меня. И то, как уверенно она провела рукой по животу и груди. А после – языком. Я резко втянул воздух, она усмехнулась и вновь села на меня, плотно прижимаясь к моему телу и двигая бедрами. Я громко выругался и крепко обхватил ее. Господи, я понял, что пропал. Я начал поглаживать ее бедра, проникая под юбку. Дыхание Адель участилось, я положил руку на ягодицу и слегка шлепнул ее. Она издала ошеломленный стон.
– Давно мечтал это сделать, – хрипло, с улыбкой сказал я. Голос меня не слушался.
Адель нахально улыбнулась и потянула вверх платье, снимая его через голову. На ней не было лифчика, лишь черные кружевные трусики. Она смотрела мне прямо в глаза, без всякого стеснения, скорее с неким вызовом. Я задержал дыхание, разглядывая каждый дюйм ее тела, и был сражен наповал ее красотой. Волосы пребывали в диком беспорядке, глаза лихорадочно блестели, щеки и губы пылали. Я смотрел на свою руку у нее на бедре, дрожащими пальцами обхватывая его. Я не видел никогда никого красивее Адель.
– Шах и мат, – самодовольно прошептала она, нагло ухмыляясь, довольная моей реакцией.
Я резко потянул ее на себя и впился в пылающие губы. Если и был на этой земле человек, которому я мог сдаться без боя, то это была Адель.
