Задача Дэниела – влюбить в себя Наташу за сутки. Задача Таши – сделать все возможное, чтобы остаться в Америке.Любовь как глоток свежего воздуха! Но что на это скажет Вселенная? Ведь у нее определенно есть свои планы!Наташа Кингсли – семнадцатилетняя американка с Ямайки. Она называет себя реалисткой, любит науку и верит только в факты. И уж точно скептически относится к предназначениям!Даниэль Чжэ Вон Бэ – настоящий романтик. Он мечтает стать поэтом, но родители против: они отправляют его учиться на врача. Какая несправедливость! Но даже в этой ситуации молодой человек не теряет веры в свое будущее, он жизнелюбив и готов к любым превратностям судьбы. Хотя…Однажды их миры сталкиваются. Это удивительно, ведь они такие разные. И происходит это: любовь с первого взгляда, но скорее koinoyokan - с японского «предчувствие любви», когда ты еще не любишь человека, но уверен, что полюбишь наверняка.Волнующий и обнадеживающий роман о первой любви, семье, науке и взаимосвязанности всего в этом мире.Роман «Солнце тоже звезда»:– хит продаж и бестселлер № 1 в жанре YoungAdult– финалист конкурса National Book Award 2016 – лучшая книга года по версии Publishers Weekly
Посвящается моим маме и папе,
которые открыли мне, что такое мечты и как их осуществить
Закат не становится менее романтичным оттого, что мы знаем о нем чуть больше.
Как я посмею нарушить вековую нерушимость?
Мгновенье на сомненья – и мгновенье решимости на мнимую решимость.
КАРЛ САГАН КАК-ТО СКАЗАЛ: «Если вы хотите приготовить яблочный пирог
Чтобы приготовить простой яблочный пирог, вам придется сотворить весь мир.
ЭТО ЧАРЛИ ВИНОВАТ, что мое лето (а теперь и осень) превратилось в череду нелепых заголовков. Чарльз Чжэ Вон Бэ, он же Чарли, мой старший брат, перворожденный сын перворожденного сына, шокировал наших родителей (как, впрочем, и их друзей, и всех сплетников, живущих в корейской части Флашинга, в Нью-Йорке) тем, что его временно исключили из Гарварда – «лучшего учебного заведения», как выразилась моя мать, когда пришло письмо о его зачислении. Но теперь Чарли вышвырнули оттуда, и все лето мама хмурится, не в силах смириться с происходящим.
«Почему такие плохие оценки? Они выгнали тебя? Почему тебя выгнали? Почему они не оставили тебя и не сделали так, чтобы ты учился лучше?»
Папа говорит: «Не выгоняют. Временно отчисляют. А это не одно и то же».
Чарли ворчит: «Это временно, всего-то на два семестра».
Наблюдая за тем, как родителей накрывает лавина замешательства, стыда и разочарования, даже я почти сочувствую Чарли. Почти.
МАМА ПРИЗЫВАЕТ МЕНЯ отказаться от борьбы, говорит, что старания напрасны. Она расстроена, и ее характерный акцент становится заметнее, а каждое утверждение звучит как вопрос.
– Не думаешь, что пора сдаться, Таша? Не думаешь, что все бесполезно?
Она растягивает последнее слово. Папа молчит, будто онемев от злости или бессилия. Мне трудно понять, от чего именно. Он ходит постоянно нахмуренный, и сложно представить его с каким-то другим выражением лица. Всего несколько месяцев назад я бы расстроилась, увидев отца таким, но теперь мне все равно. Ведь именно по его вине мы оказались в этой заднице.
Питер, мой девятилетний брат, – единственный из нас, кто радуется такому повороту событий. Прямо сейчас он пакует чемодан под песню Боба Марли No Woman, No Cry. «Олдскульная музыка для сборов» – так он ее называет. Несмотря на то что родился Питер здесь, в Америке, он хочет жить на Ямайке. Братец довольно стеснителен, ему сложно завести друзей. Думаю, он воображает, что Ямайка – это какой-то рай на земле, где жизнь наладится.
