Слишком даже для неё, какой бы сильной она не хотела быть, слишком сложно произнести всё то, что она выносила в своих снах эти долгие месяцы. С Сириусом было не так — всё случилось как-то быстро, ему не требовались подробности. Она просто выплеснула на него своё волнение, а точнее только его зачатки. По-настоящему плохо стало тогда, когда оказалось, что это может случиться на самом деле. И чем дольше эта мысль ютилась в её голове, тем больше прижилась, тем страшнее стало её отпускать и делиться ею.
— Гермиона.
Он назвал её по имени, наверное случайно, но это сработало. Девушка не то от неожиданности, не то от чего-то ещё подняла голову и посмотрела на него. Боязливо, неуверенно. И увидела такую же неуверенность в ответ. Впервые, Снейп выглядел перед нею так растерянно, словно сам не знал, что делать дальше.
— Если вам трудно рассказать, то я могу, — он чуть запнулся, почти незаметно, взяв себе короткий перерыв для подбора нужной формулировки. — Я мог бы сам всё увидеть.
— Нет! — воскликнула Гермиона слишком резко, испугав саму себя. — Нет, это будет… Не стоит!
— Тогда рассказывайте, — с лёгким раздражением бросил Снейп.
На мгновение ей показалось, что его оттолкнуло её недоверие. Это задело его? С чего бы?
— Я не хочу, чтобы… — попыталась было оправдаться она. — В моей голове… это слишком неловко.
— Если вы боитесь, что я узнаю то, чего не должен, то вам не о чем беспокоиться, — зельевар пренебрежительно хмыкнул. — Ваши секреты меня нисколько не интересуют, мисс Грейнджер. Я увижу лишь то, что вы мне позволите.
Она по-прежнему была не уверена в своём решении. В конце концов, Снейп имеет право знать, но всё же. Ей становилось не по себе при одной только мысли, что ещё одна пара глаз будет видеть эти жуткие картины вместе с нею, что мужчина будет ощущать то же, что и она.
— Мы ведь с вами договорились, — Снейп подался вперёд и чуть склонил голову на бок. — Гермиона, мы ведь условились доверять друг другу, разве нет?
В этот раз он специально обратился к ней по имени, выделив его как-то в особой манере. Может, это просто трюк с его стороны, но после этого Гермионе вдруг и вправду стало легче. Он прав, она ему обещала рассказать всё.
— Хорошо-хорошо, — поджав губы, девушка нахмурилась, будто бы приготовившись к очень неприятной процедуре. — Вы можете сами посмотреть. Лучше вы всё увидите, потому что я… я не смогу описать все детали.
— Уж в этом позвольте усомниться, — хмыкнул Снейп и, кажется, чуть улыбнулся. — Вам просто нужно время, чтобы собраться.
Он подался вперёд и, пожалуй, сам от себя такого не ожидая, коснулся локтя студентки, лежавшего на подлокотнике. Гермиона, ощутив его прикосновение, тут же подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
— Я понимаю, вам страшно, — будто бы успокаивающе произнёс зельевар. — Это хорошо. Вам должно быть страшно, как и любому здравомыслящему человеку, который боится за своих близких. Вся эта хвалёная в ваших гриффиндорских кругах смелость, на самом деле, таковой не является. Человеком движет либо страх, либо любовь. Третьего не дано. А отвага — всего лишь страх за себя или за тех, кто вам дорог. Ну, или слабоумие. Такое тоже случается.
Это замечание вызвало у Гермионы улыбку. Ей было приятно, что Снейп в каком-то смысле проявляет заботу о ней, говоря такие вещи. Значит, он не считает её безнадёжной, она ему интересна, даже в какой-то степени важна. И она поняла это именно сейчас, несмотря на долгие месяцы занятий. Ведь именно в этот вечер между ними установился совершенно иной контакт, гораздо более интимный и щекотливый. С этого момента она готова была ему довериться полностью и во всём.
— Вы правы, — кивнула Гермиона и машинально накрыла своей рукой его руку. — Это всего лишь страх.
Будь это какой-либо другой день и случай, она бы сама испугалась собственной глупости и тут же густо покраснела бы от смущения. Но сегодня всё было словно вне всяких правил, словно их обоих подменили и столкнули друг с другом, а они оказались совсем не против. Снейп не одёрнул руку, не ответил колкостью на её неловкий жест и вообще всем своим видом не показал, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Как будто такие дружеские порывы были у них в порядке вещей. Как будто они были друзьями уже сто лет. Или даже не друзьями.
В какой-то момент молчание стало неловким, и Гермиона смутилась этому. На её щеках заиграл лёгкий румянец, едва заметный, но всё же заставивший её отвести взгляд и убрать руку. Зельевар в ответ резко выпрямился и глубоко вздохнул. Кажется, он впервые за долгое время вспомнил, что такое смущение.
— Мне нужно выбрать подходящую палочку, — непонятно для чего вслух произнёс Снейп и поднялся с места.
Лихорадочно пытаясь справиться с собой, девушка решила поддержать тему. Нужно было что-то сказать, вот только что?
— Не хочу показаться очень глупой, но я не достаточно хорошо осведомлена о легилименции, — осторожно начала она. — Проникновение в разум это… больно? Гарри говорил, что приятного мало.
