— Гм. — вскинул я брови, когда увидел как сильно оказались перекошены ненавистью лица братьев. Прямо-таки неестественно… Ментальная магия? Вряд-ли. На личностей такого порядка даже Ксавьер надорвётся воздействовать, всё-таки он вообще не маг, чтобы обходить как раз магические меры защиты от менталистов, которых у этих олимпийцев должно быть хоть отбавляй.
— Не ваше дело! — рявкнул обычно более спокойный бог подземного мира, держа в руках переливающееся голубое пламя. — Я сначала прикончу этого подонка, лжеца, и обманщика!
— От проклятого подлеца, убившего мою любимую дочку, Афину, и слышу! — рявкнул Зевс, держа в руках сверкающие молнии-артефакты.
— Да не убивал я Афину! Она была одной из немногих адекватных среди вас! — не менее экспрессивно вспыхнул пламенем в волосах Аид.
— Что это… За Санта-Барбара… — потёр я лоб тыльной стороной ладони с зажатой в ней рукоятью меча. — Вам не кажется, что здесь что-то не так, Аид, Зевс? — поинтересовался я, тем не менее, не изменяя своей позиции, позволяющей с равной эффективность сорваться как в сторону того, так и в сторону другого.
— Нет! — одновременно рявкнули противники, ещё чуть-чуть и готовые броситься в бой.
Мы с Хуа вновь переглянулись, уже совершенно точно уверившись в том, что здесь имеет место быть внешние воздействие. Как бы не были злы братья, они были достаточно опытны чтобы не срываться в такой прямой и безобразный бой с кучей свидетелей, от которых скрывались большинство времени, дабы люди ими не заинтересовались и не начали надоедать.
А тут…
Хм-м.
— И что же ты хочешь сделать, фон Дум? — не отрывая взгляда от буравящих друг друга олимпийцев, обратился я к фигуре, что появилась с зелёной вспышкой.
— Вице-патриарх семьи фон Дум, Герхард, приветствует вас, о Генералы Шэньчжоу. — пусть я этого и не видел, но услышал шелест одежды при поклоне. Нас ясно не узнали, и не считают теми, кто даровал им их силы. Хм-м. Мне казалось, они будут умнее, ведь сходство Ветров Хрёсвельга друг с другом очевидно, да и следов по которым к нам можно было придти я оставил основателю их семьи предостаточно.
Чую, за этим скрывается какая-то интереснейшая история… Но сейчас не до неё.
— Ваша семья сражалась на стороне Аида. — тихо я произнёс, смеряя очередным взглядом братьев, продолжающих посыпать друг друга проклятьями, и не сорвавшихся в бой только по той причине, что на агрессора можем налететь и мы, а оттого он совершенно точно не победит. — Подробности, вице-патриарх.
— Мы… Не знаем. — несколько виновато произнёс говоривший за моей спиной. — Господин Аид внезапно сорвался со своими подчинёнными в Афины и нам ничего не оставалось кроме как помочь… Союзнику.
— Гм, тогда это становится… — тут внимание всех присутствующих резко приковал луч морозной магии… Просто превративший бить откуда-то из-под земли — мы не успели изучить подробно, почуяв угрозу Лисюэ и сразу порталами сорвавшись к ней.
Это плохо…
— Назад! — резко прыгнул я назад и вверх, попутно хватая не успевшего среагировать Герхарда.
Хуа с братьями тоже успели отпрянуть от… Нового луча мороза, ударившего в воздух. Вот только теперь он был в несколько сотен раз больше.
Начисто проморозив весь холм, столп магии ударил высоко в воздух… Прямо в медленно возникший в воздухе… Портал.
Портал… Через который мне был виден… Йотунхейм.
Следом в воздухе появились ещё несколько таких же червоточин, через которые были видны остальные Миры Иггдрасиля.
— Схождение… Но… Но… Это ведь не центр Мидгарда… — ошарашенно прошептала Хуа, быстро узнав это явление. Да, что-то такое помнил и я, не только из архивов, но и из канона… Но подробности уже были мною забыты.
— Тем более до него же ещё несколько месяцев. Пяти тысяч лет не прошло. — пробормотал я, напряжённо сощурившись и глядя на то как резко и быстро начала портиться погода.
С каждой секундной вокруг нас ранняя осень стала превращаться в… Зиму.
Стали формироваться плотные тёмные тучи, принявшись расходиться до видимого мною горизонта… Из которых тут же посыпались белые хлопья, до которых было ещё слишком, слишком рано.
Воздух тоже принялся едва заметно, но холодать… И магический фон планеты тоже стал более… Морозным, и стал более походить на такой у Йотунхейма и Нифльхейма, нежели Мидгарда.
Отчего у меня стала холодеть кожа, полностью наплевав на обычно феноменальную стойкость к даже диаметрально противоположным температурам.
Тут же в моей голове что-то ощутимо щёлкнуло. Словно завершился кубик-рубика, пазл, включавший в себя странности… Странности в отношениях между Одином и Тором, ведь первый всегда прощал второго, а второй не позволял такого негатива к первому… Странности в поведении обычно разумных братьев-олимпийцев, странное отупение индуистов, решивших направить к нам одного из сильнейших своих бойцов и бесполезно убить его об мою ненаглядную… Моя слишком странная вспышка гнева, которая была ярче, чем я себе позволял…
Вытянув руку, я стал лицезреть снежинки, мгновенно таявшие при прикосновении к моим пальцам.