— Умно… — голос Тэхёна раздался вдали, из кабинета. — В новостях сказали, будто от пережитого кошмара меня чуть ли не инсульт хватил. Гаспар, это не твоя идея? Чимина? Потрясающе.
Чимин зашёл и увидел босса, как раз закончившего саркастически аплодировать устным отчётам собравшихся подчинённых. Чимин вчера переборщил со спиртным, поэтому опоздал. Тэхён поприветствовал его кивком и предложил присесть. На следующих выходных должна будет прийти первая партия оружия из Турции, Юнги молчаливо принял к сведению и удалился восвояси, всем остальным были даны указания. Когда все разошлись, Чимин развалился в кресле и выдохнул:
— Блять, я чуть не сдох. Ты бы видел это дерьмо. Как же бабахнуло… Как же было страшно.
— Я уже видел, — Тэхён присел рядом и закурил. Внушали отвращение и страх руинная инсталляция бывшего клуба, тот частокол арматуры и котлован осколков, соседние подкопчённые здания. — Как прилетел, сразу же туда, потом в мэрию, к прокурору, в банк, к тем хуесосам, которые ведут раскопки слишком долго….
— А ты что хотел? Да и работы периодически приостанавливают, — пояснил Чимин, приобняв его. — Вчера труповозки менялись одна за другой, пока завалы чистили. Ну и полиция ещё долго возилась, криминалисты шарили по периметру. И продолжат шарить.
Замолкли, вникая в происшедшее. Котелок варить отказывался. Без сна и отдыха, на таблетках и никотине, хоть и протянешь, но хуёво и недолго. Тэхён поведал о нападении в Стамбуле, Чимин встревожился и выругался. Когда кто-то натягивает поводья, чтобы остановить несущегося мустанга, он делает это неосознанно сильно.
— Насчёт Савиано и его связи с остальными папами, — вспомнил Чимин, перехватывая сигарету у босса. — Я узнал, что за месяц до гибели Манрике, он посылал ребят в Палермо, к Мотизи. Вроде бы они делили один навар от кокаиновой партии и недурно заработали.
Тэхён впился пальцами в виски, помассировал.
— Бляди. Сосунок Мотизи постоянно мне яйца выкручивает, больше всех верещит, что я должен радоваться положению ублюдка. А я ещё думал, что задирает потому, что напрашивается на член… Вот теперь всё более-менее ясно, — Тэхён поднялся и прошёлся вокруг стола. — Они тут втайне пытаются реорганизоваться и всё перевернуть, смотри-ка. Молодое поколение против старого. В Палермо светились и люди из «Стидды». Мне нужен хоть один из их шайки-лейки, чтобы окончательно понять, чьи кишки развесить на Рождество. Найди мне его, пока я буду заниматься клубом, ладно?
Потушив окурок, Чимин ответил согласием и подошёл к нему сзади, размял плечи, поясницу. От боли Тэхён издал протяжный стон.
— Соскучился? — Тэхён прикрыл глаза и зажмурился, продолжая терпеть лёгкую степень отрезвляющего массажа.
— Честно говоря, да. Очень. Что-то никто не кусает, — он подтянулся на цыпочках и провёл губами по шее Тэхёна, руки сцепил на животе. — Хочешь, окажу дружескую услугу?
Тэхён уловил его намерения, его тепло - целое море, повернулся и, поцеловав его в лоб, помотал головой.
— Нет. Сначала дела семьи.
Чимин не стал обижаться, просто высунул язык и скорчил гримасу. Всё тот же ребёнок. Он заметил ссадину на его губе ещё при появлении, но только сейчас спросил о ней.
— Ты не поверишь, но этим Юнги привёл меня в чувство.
— Божий коронный, святый похоронный… — Чим едва коснулся подушечкой пальца шершавой корочки, Тэхён поморщился. — Ну он и мудила.
— Да нет. Он правильно сделал. В том состоянии я мог запросто нашим тамошним недоброжелателям попасться.
— Тебе бы поспать, — жалостливо заметил Чимин.
— В пизду, потом как-нибудь, — отмахнулся Тэхён. — Ты сейчас куда?
— В «Полумесяц» заеду, проверю, как там. Потом займусь «Стиддой». А ты?
— Прежде всего, в душ, — Тэхён указал на пятна, красовавшиеся на воротнике и брюках.
Он чертовски устал, и Чимин чувствовал душное разочарование и залежи гнева, которые разъедали Тэхёна изнутри, с таким говном он ни за что не уснёт. Всё, что Чим может сделать: быть рядом и пахать с ним в одной упряжке. Откланявшись, он почти скрылся за порогом…
— А, Чимин! — И, резко развернувшись на пятках, подошёл, получая пакет с увесистой чёрной коробкой внутри. — Забыл отдать тебе кое-что.
— Бомба с часовым механизмом? — изогнул бровь Чимин.
— Смотря, что в неё положишь, — подмигнул Тэхён. — Откроешь попозже, ладно?
— Как скажешь. Бывай.
Когда Чимин приехал в кабинет борделя и, выслушав жалобы и предложения портье, смог уединиться, он открыл коробку и извлёк подарок, развернул наслоение бумаги. Голубое стекло засияло на солнце. На изумлённого Чимина смотрел новёхонький кальян. Вместо того, разбитого вдребезги.
Среди той разрухи, что творилась вокруг, сапфировое сияние осмелилось согревать, расплываясь миражом и превращаясь в осмысленную движущуюся картинку…
ooo
-flashback-
