Тэхён тут же зацепился мизинцем за мизинец Чимина, Чонгук, помешкав, за Тэхёнов.
— Обещаю не врать, — произнесли они в три голоса.
И отправились к зданию, возвышающемуся на холме.
Двухэтажный дом с большими арочными окнами, что венчали сандрики из лепнины, принадлежал человеку среднего достатка. Летний дворик, вымощенный булыжником, утопал в зелени, под навесами винограда журчали питьевые фонтанчики, а где-то позади виднелся ухоженный сад. Чонгук сообразил, что отвести новоиспечённых «друзей» к родителям лучше тем путём, где их никто не увидит. Домик для рабочих располагался в восточной части усадьбы и чтобы пройти туда незаметно, им следовало преодолеть узкий коридорчик зазора между живой листовой изгородью и решёткой. По пути Чонгук обмолвился, что это именно его родители ухаживают за садом.
Мама как раз занималась пересадкой домашних азалий, сидя на коленях у крыльца, а отец точил тяпку, устроившись на ступеньке. Завидев Чонгука, они обрадовались, а когда следом вышло двое сорванцов, на минуту обмерли, забыв о делах.
— Это мои друзья, — пояснил Чонгук, и Тэхён заметил, как круто они похожи с мамой, и что если многие мальчики похожи на матерей, то наверняка и сам он тоже…
Держа Чимина за руку, словно боясь, что их неминуемо разлучат, Тэхён настороженно ожидал, что скажут незнакомые взрослые. Чимину же они сразу приглянулись.
— Здравствуйте, — сказал он и поклонился, заставив проделать то же самое и Тэхёна.
Приняли их более, чем радушно. На всякий случай Тэхён солгал, что они обычные бездомные, и Чимину скрепя сердце пришлось поддержать легенду. До прибытия владельца, Тэхён и Чимин уже были чисты, накормлены и переодеты в свежие одежды. Чимин выпил лекарственной настойки, Тэхён красовался лейкопластырями, как будто стоили они миллионы. Но с пути отхода глаз не спускал.
В целом, здешняя обстановка им нравилась. И хотя ничего особенного в домике семьи Чон не наблюдалось, простая мебель, скамьи и стулья, повсюду царила солнечная чистота и уют, путы малиновой бугенвиллии, разросшейся у стен, заглядывали во все окна, а из маленькой кухоньки, где колыхались от ветерка синие занавески, доносился запах недавно приготовленной пищи.
Ближе к вечеру в комнату Чонгука принесли две кушетки, мама взбила подушки. Выбившиеся из сил, Тэхён и Чимин так и заснули на одной. В обнимку. Чонгук прикрыл их простыней и передал маме, что они наверняка слишком устали, чтобы идти к хозяину.
— Что ж, тогда это подождёт до утра, — с улыбкой сказала она.
Беглецам снились апельсиновые рощи.
========== Глава 6. Половодье. ==========
Глиняный сосуд, застыв, уже никогда не cможет вновь стать образцовой материей для лепки…
Несмотря на непогоду и нахлынувшее уныние, ремесленники продолжают своё скромное дело, бары и рестораны закрыты, магазины работают вполголоса, туристов и вовсе не видать, а местные жители разбредаются кто куда, пряча серые скорбные лица. У немногословной цветочницы Тэхён покупает маленькую корзинку красных азалий, платит много больше стоимости и сдачи не берёт.
Вместо того, чтобы ехать, Тэхён решил пройтись и удалялся от церкви всё дальше. Карлос и Гаспар молчаливо идут на шаг позади. Под ногами прозрачные лужицы. Капли облепили туфли, и дождик сыплет по зонту. Тэхён думает о сотне разных вещей и одновременно - ни о чём. Он не босс, не глава и не Вико Ринцивилло, не Ким Тэхён. Он поверхностная плёнка космоса и единица всеобщего хаоса. Это медитативное состояние помогает избавиться от лишнего. Такое случается, когда Тэхёну нужно убежать отовсюду глубоко в себя и закрыть люк наглухо.
Назначен траур по жертвам взрыва, на две недели в городе отменили все праздничные мероприятия, и готовящийся культурный фестиваль, должный пройти на главной площади, также перенесли на конец месяца. Снова расходы, поскольку деньги вложены в сроки, а сроки продлены. Рыдающие люди напомнили Тэхёну о том, что некоторые потери невосполнимы. И напомнили больно.
Иногда ему кажется, что практичнее не снимать траурное чёрное. Да, придётся избегать долгого простаивания на солнце, но всё же, в какой-то мере это избавит от контрастов и вызовет привыкание. Надейся на худшее и готовься к худшему.
В этом городе знакомы каждая улица и закуток. И любимы они почти настолько же, насколько и ненавистны. Приезжих с каждым годом больше, воздушное пространство открыто: лети, куда хочешь. Тэхён не летит, хотя и не прикован цепями. Не возвращаются туда, откуда вырваны с корнем.
Если говорить о Родине искренне, то он считает таковой Катанию за всё то, что она сделала с ним, как воспитала и поставила на ноги. Родина не могла быть плохой матерью, она била его и резала, но никогда не бросала.
За дорогой Тэхён следил отвлечённо, что не помешало безошибочно добраться до пункта назначения. Ноги привели его к железной низкой калитке, что поддалась со скрипом. Стуча каблуками, он медленно прошёлся по плитке, в колотых трещинах и швах её давно проросла трава. Добрался до лаврового дерева, под роскошной кроной которого навеки застыла каменная плита, и велел телохранителям постоять в стороне.
