На самом деле в тот вечер я кое-что осознал. Этот мальчик был для меня очень дорог, кровь леденела от страха за него, поэтому эти объятия больше были нужны мне, чем ему.
Этот маленький засранец каким-то образом никого не мог оставить равнодушным, своей детской непосредственностью и самоотверженностью влюблял в себя всех, с кем имеет дело.
Он никак не успокаивался, поэтому я поморщился, подумав, что наверняка делаю что-то не так. Но когда посмотрел на Риту поверх лохматой головы, остатки неуверенности исчезли при виде выражения ее лица.
Глаза блестели от подступивших слез, она смотрела с восхищением улыбалась мне так, словно я только что исполнил ее детскую мечту. Они кивнула головой, прижала руку к сердцу и беззвучно, одними губами произнесла «люблю тебя».
— Что случилось? — нашу идиллию нарушил взволнованный визг целительницы, которая спешила к развалившемуся сараю. — Как кстати я сегодня здесь оказалась! Кто пострадал больше всех?
— Мадам Брайт, — обратился к ней, а Грэг выглянул из-за моего плеча и съежился. Кажется, он тоже побаивался эту женщину, которая причиняла добро всем вокруг. — Понимаю, что у вас и так хватает забот, и вы не обязаны… но не могли бы вы осмотреть еще одного пациента?
Она посмотрела на меня, будто я сморозил несусветную глупость, и махнула рукой, отчего крыло тоже покачнулось.
— Конечно, иначе как мне уснуть? Сломанная нога? — она уже осматривала Грэга. Он пожал плечами и неуверенно кивнул. — Отнесите его в дом. Сделаю все в лучшем виде.
— Спасибо, мадам, мы поднимемся через пару минут.
Она кивнула кудрявой рыжей головой и, порывисто хлопая крыльями, унеслась в поместье.
— Что будем делать с поросятами, хозяин? — спросил Ной. Они с Мило так и стояли рядом с Томом и Кельвином, ожидая дальнейших распоряжений. Животные, кажется, успокоились, от былой паники не осталось и следа, они лениво жевали траву.
— Придется им пожить во дворе, пока мы не построим новый сарай, — мне только и оставалось развести руками. Больше их пристроить было некуда.
— Но где они будут… заниматься своими делами? — лицо Грэга покрылось пятнами.
— Да, приятного мало, но все это будет ждать твоего выздоровления, — сказал с усмешкой и стал ждать, когда до него дойдет смысл сказанного.
Растущий ужас на его лице был настолько комичен, что я пожалел, что не могу его сфотографировать.
— Но здесь соберутся горы навоза! — захныкал он.
— Именно! — моя ухмылка стала еще шире. — И пока ты будешь убирать его, в твоей голове отложится, что нужно десять раз подумать, прежде чем лезть куда-то. Особенно если тебя предупреждали, что делать этого не стоит.
Мальчишка пристыженно опустил глаза. Чтобы смягчить язвительность своих слов, я демонстративно снял с шеи Камень Ашера, а потом снял лошадку с кожаного шнурка.
— Подержи-ка это, — всучил ему камень и стал развязывать узел на шнурке. Было трудно сдержать смех при виде восторженного выражения его лица. Грэг держал камень с таким благоговением, словно это была святыня.
Развязав шнурок, я просунул один его конец в отверстие в крылышке пегаса, завязал крепкий узел и вернул на шею. Мне понравилось, как деревянная фигурка стукнула о камень.
— Это очень красивая работа, Грэг, ты не должен бросать это дело, — Рита шагнула вперед и положила руку на плечо мальчика, показывая таким образом, что согласна с моими словами. Это заставило его наконец искренне улыбнуться.
— Спасибо, — пробормотал он и больше ничего не смог сказать, его лицо залило краской от удовольствия, гордости и смущения.
— А теперь пойдем лечить твою ногу, — я осторожно поднял его на руки и мы вместе с Ритой пошли на второй этаж, который за один только день стал нашим домашним лазаретом.
— Что случилось на этот раз? — ворчал Бруно, застилая кровать в небольшой комнатушке, чтобы мы могли уложить туда мальчика.
— Ооо, это несчастный случай и сломанная нога! — сумасшедшая жрица ворвалась в комнату, неся на подносе чаши с ароматными травами, дымящимися зельями и благовониями. Она обратилась ко мне. — Хорошо, что ты еще здесь. Твоя помощь понадобится, нужно будет придержать мальчика.
— Зачем это? — спросил, потому что Грэг с нарастающим ужасом сжал мое запястье.
— Будем вправлять кость. Прости, дорогой, но это будет очень больно. Мне жаль, — мадам Брайт сунула ему в зубы кожаный ремешок. — Прикуси это, так будет легче.
Следующий тридцать секунд были ужасающими. В комнате раздался тошнотворный треск, Грэг вцепился ногтями в мою руку и приглушенно закричал, прежде чем потерял сознание. Бедный ребенок.
То, что последовало дальше, было ужасающими пятнадцатью секундами, в течение которых раздавался тошнотворный треск, ощущение, как ногти Грэга впиваются в мою ладонь, и, наконец, приглушенный крик на долю секунды, который издал бедный ребенок, прежде чем потерять сознание замертво.
— С ним все в порядке? — с сомнением спросил, когда его голова бесчувственно откинулась на подушки и склонилась набок.
— С ним все будет в порядке, — сделала она акцент на слове «будет» и погнала нас всех к выходу. — А теперь идите и не мешайте мне заниматься больным.
