— Ой… — она как-то застенчиво накрутила на палец короткую темную кудряшку и заметно покраснела. Иди подняла на меня свои невероятные серебристые глаза, и от ее взгляда моя широкая улыбка как-то сама собой потихоньку померкла.
Я уже было шагнул к ней, собираясь что-то сказать или сделать, как пламя в чаше снова ярко вспыхнуло и начало стремительно расти, набирая мощь.
— Оно что, возрождается? — встревоженно спросил я и на этот раз решил не испытывать судьбу. Схватил ее за руку и сразу потянул к ступенькам, ведущим наверх.
— Говорят, что Стражи Стихий… они вроде как находятся в бесконечной временной петле, — немного подумав, ответила Иди, пока мы спешно поднимались. — Им поручено вечно охранять то место или тот объект, для защиты которого их когда-то создали. Он же отдал тебе этот камень добровольно, так что, по идее, мы должны быть в безопасности.
За нашими спинами пламя разгоралось все сильнее, и мне, если честно, совершенно не улыбалось оставаться здесь и на собственной шкуре проверять, насколько точны расчеты Иди и ее «по идее».
— Так, все, валим отсюда, — решительно заявил я и практически потащил ее наверх по лестнице, потому что любопытной девушке, похоже, было жутко интересно остаться и понаблюдать за этим огненным шоу.
Когда мы наконец выбрались на свежий воздух, это было сродни второму рождению. Я буквально рухнул на колени и принялся жадно глотать огромные порции прохладного, живительного воздуха. Закрыл глаза, подставив лицо ветру, который приятно холодил разгоряченный лоб. Пот быстро высыхал, дышать стало несравнимо легче. Я просто сидел на траве и наслаждался этим моментом — тем, что я снова на поверхности, а не в душном подземелье, и поблизости нет никакого ревущего огня.
— Смотри, что я нашла, — Иди присела рядом со мной и протянула один из тех сочных водных фруктов, который уже заботливо для меня надкусила.
— Спасибо, — прохрипел я, горло все еще было как наждачка. С жадностью припал к плоду, высасывая из него драгоценную влагу. Мое пересохшее горло было ей безмерно благодарно. Я даже тихо застонал от удовольствия, когда она, видя мою муку, предложила мне еще и свою порцию.
— Так что там защищал этот твой Хранитель? — спросила она, когда я наконец утолил первую, самую острую жажду.
Девушка сидела рядом на корточках и сосредоточенно собирала какие-то мелкие зеленые грибы, росшие прямо у ее ног. Складывала их себе на колени, в подол платья.
— Какой-то камень, — ответил я и, пошарив в кармане, вытащил тот самый предмет, за который мы едва не поплатились жизнью. Протянул его девушке. — Ты знаешь, что это такое?
Она взяла у меня камень. Оставалось только наблюдать, как Иди поднесла его к самому лицу и принялась внимательно разглядывать своим пронзительным взглядом серебристых глаз.
— Нет, не знаю, — наконец призналась она, качнув головой. С какой-то особой осторожностью положила камень себе на колени, рядом с грибами. — Но он… он кажется мне знакомым.
— Это как «знакомым»? — хмыкнул я. Неужели и правда что-то напоминает, или это опять эти её… заморочки?
Эта девушка-антилопа с ответом не спешила. Сперва взяла мою правую руку — очень осторожно, будто боялась сделать еще больнее, — откусила от какого-то гриба ножку и аккуратно выдавила мне на ладонь зеленоватую жижу. Прямо как гель алоэ.
— Ай! — Ничего себе! До того, как она коснулась, я как-то и не замечал масштаба бедствия, а тут глянул — вся ладонь в мелких волдырях от ожогов. Так себе картинка, да и ощущения не из приятных.
— Знаю, приятного мало. Сначала будет щипать, потерпи немного, — предупредила она. И правда, гель холодил обожжённую кожу, а потом чувствительно так пощипывать начало, но терпимо. Иди очень нежно, почти невесомо, втирала его. От её легких прикосновений по руке побежали мурашки, смешавшись с холодком от мази. Стало легче, это точно. Пока она колдовала над моей рукой, начала объяснять: — Как я и говорила на боевой арене, Дастин Лонг оставил после себя такие впечатления, которые очень взволновали меня. Мне удалось многое почерпнуть и узнать о нем, о вас, и о его детях. Особенно о сыне.
— Сет? — переспросил я, несколько раз согнув и разогнув пальцы. Рука и правда чувствовала себя куда лучше — жгучая боль понемногу отступала, сменяясь приятной прохладой и явным облегчением. — Да уж, этого упыря никогда особо не заботило благополучие его детей, это я понял. Но даже представить не мог, насколько там всё запущено. По крайней мере, до того, как ты передала его, так сказать, «мыслишки» о том, что лучше было бы утопить ребенка при рождении. Это же просто за гранью добра и зла, чудовищно.
— Да, Дастин ненавидел Сета со всей страстью, на какую только был способен, это правда, — подтвердила Иди. — Но он питал еще более темные чувства к своей несчастной дочери.
— Чего-о-о? — Я аж присвистнул. Судя по тому, как скривилась Иди, когда произнесла это, словечко «темные» тут было явным недосказом. Похоже, с дочерью там история еще гаже.
