— О, ребята, осторожнее, я ведь только что вернулся с того света, можно сказать, — рассмеялся я и обнял их всех в ответ, стараясь уделить внимание каждому.
До меня только сейчас по-настоящему дошло, что всего несколько минут назад я и правда мог умереть, и жизнь ко мне вернулась только благодаря какому-то невероятному чуду. Никакими, даже самыми красивыми словами, невозможно было бы передать это ошеломляющее ощущение.
Если все же попытаться, то можно было бы сказать, что в этом чувстве было очень много искренней благодарности ко всем моим близким людям, ставшим моей семьей. И животного страха их потерять.
Остаться без этой семьи, которая так неожиданно стала для меня всем. Или, что еще хуже, оставить их без своей защиты и любви.
Они стали той самой причиной, по которой я впервые в жизни так сильно, так отчаянно и яростно хотел жить. Меня самого шокировало осознание того, что все предыдущие годы я, по сути, провел в каком-то жалком, бессмысленном существовании без особой цели и радости.
Уверен, они чувствовали примерно то же самое, поэтому мне не пришлось ничего объяснять и говорить им какие-то высокопарные слова.
Все, что мне было нужно в тот момент — это просто обнять их всех покрепче.
Что я и сделал.
Так сильно, как только мог.
И они отвечали мне такой же искренней взаимностью.
Что бы ни приготовил завтрашний день, черт возьми, что бы ни приготовили следующие пять минут, все это не имело значения, потому что я знал, что с такой поддержкой всегда выйду победителем, какие бы неприятности ни приготовил для меня Ашен.
Это темное, заплесневелое помещение оказалось тесным, и пахло в нем затхлостью. Хотя «пахло» — это еще мягко сказано. Воняло так, будто в стены заживо замуровали пару-тройку разлагающихся трупов. Мы оказались в каком-то лабиринте коридоров, переплетающихся друг с другом самым причудливым образом. И все они, судя по всему, вели в одну точку.
Что там, в центре этого лабиринта, знал, похоже, только один тип: бывший хозяин поместья, Алек Свон, Ашер, мировой судья и наместник Бронзовой Гавани, которого я прикончил где-то неделю назад. Ну, если по земным меркам считать.
— Эй, Сет, ты тут? — мой голос эхом прокатился по высоким, узким стенам коридора. Я задрал башку, пытаясь разглядеть потолок, но тусклого света моего Ашерского камня явно не хватало — вверху была только непроглядная темень.
— А? Чего тебе? — буркнул сокол. Он так резко остановился, что я чуть не сшиб его с ног, врезавшись плечом.
— Слушай, напомни-ка еще раз, как у вас тут недели зовутся? — спросил я. Здешние ребята вообще были знатными выдумщиками на новые словечки, но Сет в этом деле был просто ходячей энциклопедией, да еще и с юморком.
— А, точно, — он скорчил умную мину, явно передразнивая Бруно. — То, что вы там, откуда ты приперся… как его… Змея, что ли, называете?
— Земля, балбес, — я беззлобно пихнул его в бок. — Прекрасно ты это слово знаешь. Грязь под ногами, только у нас оно еще и планету означает.
— А неделька-то, кстати, выдалась что надо, — хмыкнул я.
— Короче, то, что у вас неделя, у нас — вихра. А одна вихра — это где-то семь-восемь дней, — отбарабанил сокол, будто по конспекту.
— Как это «примерно»? Семь или восемь? — фыркнул я. Мы как раз притормозили — дальше коридор был завален какими-то обломками. — Это что за неделя такая, с плавающим графиком?
— Да я в этой вашей астрологической математике не силен, — пробурчал он, косясь то на завал, то на карту в руке. — Лекции в Академии мимо ушей пропускал. Говорят, это как-то связано с настроением Богини — оно у нее, видать, такое же переменчивое, как эти ваши вихри да бури.
— Ну да, логично, — хмыкнул я. Система, конечно, атас. Такое только в мире без пятидневки и прокатит. — Что там по карте, штурман?
Сокол поднял свой светящийся булыжник повыше, чтобы мы оба могли пялиться в эту их самопальную карту. Каракули, как на схеме поиска пиратских сокровищ, честное слово.
— М-да… — протянул он, разглядывая какое-то непонятное место, помеченное кучей вопросиков, куда, судя по всему, и вели все эти ходы. — Никто не в курсе, что там. Бруно думает, с тех пор как Кристофер эту мазню рисовал, тут все сто раз могло поменяться. Так что даже старик, земля ему пухом по-вашему, не знал, как в эту комнатушку попасть.
Мы оба на пару секунд заткнулись, вспомнив старого хранителя. Мужик жизнью рискнул, чтобы мы все из поместья этого Дастина Лонга выбрались. Да еще и инфу из архивов Алека Сволочи Свана успел нам слить. И вовремя, надо сказать, потому что этот старый параноик перед смертью свои секретные бумажки палить начал.
— Пусть Богиня его там примет, — буркнул я в ответ.
— Надеюсь, ты не загоняешься, что это из-за тебя все? — вроде как в шутку спросил Сет. Видел, что меня это парит, а мне трепаться на эту тему не особо хотелось.
