— Можешь быстренько, в двух словах, ввести в курс дела? — попросил я, разворачивая книгу к себе. Перевернул первую страницу — и чуть не присвистнул. Плотный блок рукописного текста, выполненного таким мелким, убористым почерком, что глаза сломаешь. Или уснешь от скуки, если попытаешься прочитать все это за один присест. Еще неизвестно, что наступило бы раньше.
И это, чтоб вы понимали, была только первая страница.
— Красные и оранжевые камни считаются самыми распространенными, — зачастил Бруно, нетерпеливо покачиваясь на носочках стула. Его так и распирало от желания вывалить на меня всю накопленную информацию, да поскорее. Табурет под ним угрожающе скрипел. — Следующий уровень — желтые и зеленые сердца, они уже куда реже встречаются. И наконец, третий уровень — синие и фиолетовые, которые вообще большая редкость.
— Да, Сет с Шелли мне об этом вкратце рассказывали, — кивнул я. — А есть тут что-нибудь о том, почему мой клинок, который я улучшил синим камнем от жены, после трех стычек рассыпался в труху? Я-то думал, что у камня просто сила кончается, а сам клинок остается обычным железом.
Меня этот факт до сих пор злил и расстраивал. Тот меч был подарком Риты, а ей он достался от матери. И я прекрасно видел, насколько он был ей дорог.
— Какая гравировка была на вашем клинке после слияния с сердцем? — уточнил управляющий. — Какую форму она приняла?
— Круг, — начал было я, но тут же поправился. — Хотя нет, не совсем. Сначала у основания лезвия появился треугольник, потом он превратился в круг, а перед последним боем — в полумесяц.
— И камень был синим, верно? — переспросил старик, и я подтвердил. — Да, похоже, тут есть определенная логика. Чем мощнее и реже камень, тем меньше раз его можно использовать. Формы гравировки как раз и показывают, сколько раз сила клинка может быть активирована в бою. Треугольник означал, что у клинка есть заряд на три боя, круг — на два, полумесяц — на один.
— То есть, будь там квадрат, у меня было бы четыре боя? — быстро сообразил я.
— Именно так, — подтвердил хранитель знаний, поправляя свой монокль. — Но обычно синие и фиолетовые камни нельзя использовать больше двух раз. Так что тот факт, что вам досталось целых три — это невероятная удача. Случай совершенно исключительный.
— Тем обиднее, что меча больше нет, — я криво усмехнулся. — Почему так происходит, кстати?
— Редкие камни проводят колоссальное количество энергии единовременно, а не постепенно, малыми порциями, как обычные. Даже самый прочный, искусно выкованный металл не способен выдержать такой напор, — терпеливо объяснил мне Бруно. — Красные и оранжевые зачастую вообще не оставляют следов на оружии, служат практически вечно, и сила их настолько мала, что клинку ничем не угрожает.
— А какие свойства у этих камней? — Сет мне что-то говорил на этот счет, но вдруг Бруно вычитал что-то новенькое.
— Красные помогают приспособиться к любому повороту в битве, — управляющий посмотрел куда-то вверх, словно сверяясь с невидимой шпаргалкой. — Оранжевые обычно улучшают скорость и гибкость. Но тут нужен по-настоящему одаренный алхимик, только они могут рассказать о камнях больше, и то лишь после того, как сердце уже вплавлено в оружие.
— То есть, заранее никто не скажет, какой из двух одинаковых на вид камней окажется круче? — уточнил я, пытаясь разобраться в исходных данных. — И я не могу просто взять и вплавить в оружие больше одного камня, потому что хрен его знает, что из этого выйдет?
— В целом, все так, — подтвердил хранитель знаний, засовывая мохнатые руки в карманы своего синего сюртука. — Знания об этом, доступные в книгах, в лучшем случае туманны и расплывчаты. Ядра бурно реагируют друг на друга даже при простом слиянии, не говоря уже о ковке. Главная причина, по которой такие эксперименты по сей день под негласным запретом, — это чудовищные потери среди металлургов-алхимиков, которые пытались этим заниматься.
— Темный лес, — с досадой протянул я, пролистывая раздел с аккуратно вычерченными от руки диаграммами. Хорошо хоть, догадался цветные чернила использовать, а то вообще бы чокнулся. — Отличная работа, Бруно!
— Спасибо, — старик буквально расцвел в довольной улыбке, его ничуть не смутила такая резкая смена темы. — Я горжусь своей работой.
— Напомни, чтобы я поднял тебе жалованье, — сказал я, не менее довольный тем, какой титанический объем информации он перелопатил. И тут меня осенило. — Погоди-ка. Ты сказал, объединение камней запрещено, так? То есть, если я на свой страх и риск сварганю себе какой-нибудь супер-пупер световой меч, меня что, в кутузку загребут?
— Не знаю, что такое «световой меч», сударь, но наш старый друг Кристофер и тут оставил нам подсказку, — сказал он, и в уголках его глаз, окруженных сеточкой морщин, блеснули теплые слезы. — Во время Восстания свод официальных законов был сожжен — они не устраивали бунтующих. А в новом своде об этом нет ни слова. Так что это, скорее, негласное правило, традиция, а не запрет, преследуемый по закону.
