«Мой любимый типаж для светской беседы», — мелькнула у меня в голове саркастическая мысль.
Я натянул на лицо самую обаятельную улыбку, на какую был способен, и приготовился «включать дипломата».
— Регент Краскон, — произнес я, слегка кивнув. Голос старался держать ровным, хотя внутри все немного напряглось. — Рад наконец-то познакомиться лично.
— Уже наслышан? — Мужик моргнул, склонил свою массивную башку набок, и один его ярко-голубой глаз буквально впился в меня. В остальном — ни тени эмоций, что на лице, что в голосе. Каменное изваяние, да и только. Похлеще даже советника Кроули будет, а тот был почти эталоном стоицизма, ходячий учебник по покерфейсу. Этот Краскон казался высеченным из гранита, и эмоции, похоже, в комплект не входили.
— Посол Кларк очень высокого мнения о вас, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уважительно. Дипломатия, мать ее.
— Да уж, братец мой, похоже, с головой ушел в эту посольскую должность, прямо с пылом, свойственным… теплокровным, — протянул он, и это «теплокровный» прозвучало так, будто он меня, как минимум, помоями обдал. Или сравнил с какой-то мелкой суетливой живностью. — Кажется, он всерьез считает, что ты можешь что-то дельное подсказать насчет установления мира. Ха.
— Он слишком добр, — хмыкнул я про себя, а вслух добавил: — Все, что я могу предложить, — это взгляд со стороны, взгляд чужака, так сказать. Не больше и не меньше. — Надеюсь, прозвучало достаточно нейтрально и при этом не глупо. Вроде как «и нашим, и вашим», без лишних обещаний.
— Хм-м, — буркнул он, медленно, оценивающе оглядев меня с ног до головы, будто кобылу на ярмарке выбирал. Взгляд такой, что аж мурашки по спине пробежали. Неприятный тип, сразу видно. — Это мы еще посмотрим.
— Регент, очень приятно, — Шелли, как всегда, с ангельской улыбкой и непринужденной грацией подплыла ко мне, ведя за собой Риту. Прямо лебедушка, глаз не оторвать. — Я Шелли, вторая жена Макса Медведева, а это Рита с Острова Наби, его первая.
— Рада знакомству, регент Краскон, — Рита, явно поймав нужный сигнал от Шелли, склонила свою украшенную изящными древесными узорами голову. Я прямо кожей чувствовал, как она напряглась, стараясь соблюсти все эти великосветские приличия. Переживала не меньше моего, если не больше. Моя дикая кошечка в светской клетке — то еще зрелище. Хорошо, что Шелли была с нами — она в этих делах как рыба в воде, прирожденная аристократка.
— Регент, посол Кларк сегодня вечером будет нашим гостем в поместье, после бала на Соколином Холме, — добавила моя феникс своим мелодичным, как журчание ручейка, голосом. — Разумеется, мы будем счастливы видеть и вас за главным банкетным столом. И если пожелаете, для вас также будет готова комната. Пожалуйста, скажите, что примете наше приглашение?
— Ваше гостеприимство весьма кстати, — Краскон кивнул так, будто делал величайшее одолжение. Голова у него, кажется, вообще на шарнирах не двигалась, поворачивался всем корпусом. — Не имею ни малейшего желания останавливаться в гостинице «Гладиатор» на Арене. Я распоряжусь, чтобы мои вещи перевезли в ваше поместье.
— Для нас это будет честь, — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от такого «теплого» приема. Честь-то честь, а вот удовольствие сомнительное.
После того, как официальные приглашения этому динозавру Краскону были вручены, толпа начала потихоньку рассасываться. Вечер переставал быть томным, и это означало, как объявили почетные хозяева — то есть мы с моими женами, — что всем пора нестись сломя голову обратно на Соколиный Холм, готовиться к самому балу. А для меня это означало еще одну, чтоб ее, смену костюма. Опять переодеваться! И, конечно, этот маскарад касался только меня. Ну кто бы сомневался.
— Ну почему опять я должен это напяливать? — простонал я, обращаясь к своему верному Бруно. Этот мой коала-дворецкий, стоя на маленькой скамеечке, чтобы дотянуться, деловито возился с тяжеленной меховой мантией, которую пытался взгромоздить мне на плечи. Ощущение было, будто на меня не мантию, а целого медведя накидывают.
— Это традиция, сэр, — терпеливо, уже в сотый раз, наверное, объяснил Бруно, поправляя тяжеленную медную застежку у меня на груди. — Ашер, устраивающий бал, должен быть одет так, как когда-то одевался Айзек Фостер. В конце бала вы подносите жаровню, полную очень легко воспламеняющегося алкоголя, к свисающему факелу. А затем… задуваете пламя на одном дыхании. Это, знаете ли, целое искусство.
— М-да, надо было все-таки те книжки по местным обычаям почитать, — вздохнул я, с тоской оглядывая свой, мягко говоря, экстравагантный наряд. — Эта шкура хоть огнестойкая? А то как бы самому в факел не превратиться с такими-то традициями.
— О, да, сэр, мех урлиса очень устойчив к огню, — заверил он и, к моему ужасу, водрузил мне на голову шляпу, до жути напоминающую чучело головы какого-то гибрида лисы и медведя. Просто кошмар таксидермиста и мечта пугала огородного. — Как вы думаете, какова вторая цель этого костюма? А теперь, будьте добры, протяните руки для перчаток.
