— Э-э… Бруно, старина, а мне точно обязательно все это на себя цеплять? — Я с немым ужасом уставился на пару когтистых перчаток, которые маячили под мордой этого моего кошмара а-ля Медвежатник из мультиков.
— Хм? Ох, батюшки, понимаю, о чем вы, сэр, — он поправил свой монокль, который всегда комично смотрелся на его добродушной мордочке. — Может быть, пока ограничимся только меховой накидкой. Но остальное я буду держать под рукой, на случай… ну, вы понимаете, для факела.
— Да, вот это было бы просто замечательно, — с облегчением усмехнулся я, пытаясь хоть как-то пригладить волосы, которые после всех этих манипуляций торчали во все стороны, как будто меня только что корова языком причесала. Черт бы побрал эти их традиции.
— Любимый? — Голос Риты. Она появилась в зеркале у меня за плечом, просунув голову в тесную каморку, больше похожую на кладовку, чем на туалетную комнату, куда меня упек Бруно для переодевания. — Наша карета ждет, пора ехать в Сокровищницу. Ты готов?
— Почти, — я цыкнул зубом. Этот дурацкий вихор на макушке никак не хотел усмиряться, хоть ты тресни. Вечно он не вовремя. — Черт!
— Давай я, — сказала она, легко входя в комнату. На ней была та самая синяя юбка на бретельках, которую она обычно надевала на подобные… высокосветские политические тусовки. Выглядела, как всегда, сногсшибательно — просто, но с невероятным шармом.
— Привет, красавица, — улыбнулся я, когда она повернула меня к себе, чтобы наконец-то укротить мои взбунтовавшиеся волосы. Ее пальцы были такими нежными, от их прикосновения по коже головы пробежали приятные мурашки. — Тебя тоже заставили переодеваться?
— Я хотела привести себя в порядок. Чтобы… чтобы быть достойной стоять рядом с тобой на церемонии, — тихо сказала она, ее пальцы зарылись в мои волосы, приятно поглаживая. В голосе слышалась легкая неуверенность.
— Глупости, котенок, тебе вообще не о чем беспокоиться, — усмехнулся я. Она всегда была моей королевой, в любом наряде и в любой ситуации.
— Но я хочу, чтобы ты выглядел как можно лучше перед этими… барыгами, — она чуть нахмурилась, подбирая слово, и я мысленно ей аплодировал за точность формулировки. — И не хочу, чтобы мое присутствие хоть как-то тебе навредило, — призналась она, и в голосе ее проскользнула та самая неуверенность, которую я так не любил.
— Просто смотри на меня, ладно? — сказал я, нежно погладив ее по щеке. — Потому что я не собираюсь обращать на них никакого внимания, так что и тебе не стоит. Чье-либо мнение, кроме нашего с тобой и Шелли, не имеет ни малейшего значения. Поняла?
— Ты прав, — выдохнула она, и я увидел, как напряжение в ее плечах немного спало. Она аккуратно заправила мне прядь волос за ухо. — Я никогда не буду такой изящной и обходительной, как наша Шелли. Поэтому всегда буду немного нервничать рядом с тобой на таких приемах, как твоя… первая жена.
— По-моему, ты справляешься просто отлично, — сказал я и чмокнул ее в кончик носа. — Ну, как я выгляжу? Готов к выходу в свет? К встрече с акулами капитализма?
— Потрясающе, — промурлыкала она, снова запустив пальцы в мои волосы и чуть взъерошив их уже по-своему, игриво.
Судя по тому, как она на меня поглядывала — эдаким особым, «спаленным» взглядом, от которого у меня всегда что-то екало внутри, — я понял, что мои отросшие волосы ей определенно нравятся. Хотя, если честно, мне скоро придется их подстричь, чисто из практических соображений — в бою длинная грива только мешает. Но пока она так на меня смотрела… думаю, можно еще немного потерпеть. Ради такого взгляда — хоть косу до пояса отращу.
— Вы оба просто восхитительны, сэр, мадам! А теперь прошу, ваши гости ждут, — Бруно, как заправский церемониймейстер, возник на пороге и, рассыпавшись в комплиментах, выпроводил нас за дверь, а затем почтительно подсадил в карету.
То, что случилось потом, было, наверное, самым близким к ощущению себя какой-то королевской особой за всю мою сознательную жизнь. Серьезно. Когда нас объявили наверху огромной, сверкающей лестницы, все, как по команде, прекратили свои разговоры, повернулись и… взорвались аплодисментами и приветственными криками. Я аж опешил на секунду, почувствовав себя рок-звездой на стадионе. Неловко, конечно, но, черт возьми, приятно.
— Слушай, это место выглядит просто… потрясающе, — сказал я Шелли, когда мы начали спускаться, и я, оперевшись на ее руку (точнее, она элегантно держала меня под руку, как истинная леди), оглядывал преобразившееся пространство. Я ведь помнил эту бывшую оранжерею — почти пустую, заросшую какой-то дрянью, со сломанным, пыльным фонтаном. А теперь…
