Наёмник рухнул на пол, взвыв от пронзительной, нечеловеческой боли. Его крик тут же захлебнулся, когда он инстинктивно попытался схватиться за раздробленное колено. Рита была уже рядом. Никакой лишней жестокости, только ледяная эффективность. Один точный, выверенный удар рукоятью кинжала в висок — и парень обмяк, ткнувшись лицом в холодные плиты. Тихо. Эффективно. Работа профессионала.
Я подошёл к ней, опуская меч, который так и не пригодился. В горле стоял ком, а сердце всё ещё не могло успокоиться. Я заставил себя мельком взглянуть на неё — ни царапины. Только капли чужой крови на щеке.
— Всё в порядке? — вопрос прозвучал глухо, почти по-идиотски.
Она коротко кивнула, вытирая свой клинок, оставшийся в руке, о тунику одного из мертвецов. Второй её меч так и торчал из затылка третьего убийцы, словно жуткое украшение.
— Живой, — бросила она, кивнув на обездвиженное тело. — Ценнее трёх трупов.
С этим не поспоришь. Мёртвые не разговаривают. А у меня к этому парню было очень, очень много вопросов.
Мы затащили его в винный погреб. Холодный, сырой, пахнущий пылью, землёй и застарелым вином. Идеальное место для допроса, где крики тонут в толще камня и никому не мешают. Сет приволок откуда-то тяжелое дубовое кресло, и мы бросили в него нашего пленника, как мешок с требухой. Рита быстро и деловито связала его, используя обрывки верёвки, найденные тут же. Её движения были лишены эмоций, словно она потрошила рыбу.
Раненый убийца, прижатый к спинке кресла, смотрел на нас дикими, загнанными глазами. Кровь из его предплечья перестала капать, но рукав уже насквозь пропитался тёмным.
— Ну что, говорун, — Сет встал перед ним, скрестив руки на груди. Его обычная театральность испарилась, осталась лишь холодная сосредоточенность хищника. — Начнём с простого. Кто? Зачем? И почему вы, ребята, так хреново лазаете по окнам?
Наёмник сплюнул на пол кровавой слюной, демонстрируя остатки непокорности.
— Пошли вы… — прохрипел он. — Братва вас из-под земли достанет. Вы — покойники.
«Братва». Звучит до боли знакомо. Обычная бандитская риторика прямиком из моих девяностых. Угрозы, замешанные на вере в собственную безнаказанность и круговую поруку. Жаль парня, он опоздал с этим лет на тридцать и на один мир.
— Братва, — Кларк медленно, с задумчивым видом обошёл кресло. Он не повышал голоса, но в его тихом, шипящем тоне была сталь, способная резать стекло. — Забавно, что ты о них вспомнил. Как ты думаешь, что они сделают, когда узнают, что трое их лучших бойцов не смогли справиться с одной женщиной и были пойманы?
Пленник дёрнулся, но верёвки держали крепко.
— Они придут за мной, — упрямо повторил он, но в голосе уже не было прежней уверенности. Проскользнула нотка страха. — А вас вырежут.
— Нет, — Кларк остановился прямо перед ним, глядя ему в глаза. Его взгляд был холодным и тяжёлым, как могильная плита. — Они не придут. Они спишут тебя. Ты — проваленная операция. Отрезанный ломоть. Обуза. Прямо сейчас твой начальник, какой-нибудь Мелкий Алдан, уже докладывает наверх, что ты героически погиб, пытаясь выполнить задание. Понимаешь? Для них ты уже мёртв.
Человек-ящер был хорош. Дьявольски хорош. Никаких раскалённых щипцов и вырывания ногтей. Чистая, холодная, дистиллированная логика, которая страшнее любой физической боли. Я почти физически видел, как рушится внутренний мир этого бандита, его вера в кодекс чести воровского мира.
— Ты врёшь… — прошептал наёмник, его взгляд забегал по нашим лицам, ища хоть каплю сомнения, хоть намёк на блеф.
— Я вру? — Кларк усмехнулся, обнажив ряд острых зубов. — Я живу в этом городе. Я знаю, как здесь всё устроено. У тебя есть выбор. Ты можешь молчать, и тогда мы просто оставим тебя здесь. Рано или поздно твои дружки тебя найдут. И знаешь, что они сделают? Они будут пытать тебя, чтобы выяснить, что ты нам рассказал. Просто на всякий случай. Они не поверят, что ты молчал.
Он сделал паузу, давая словам впитаться в воспалённый мозг пленника, как яду.
— Или ты можешь рассказать нам всё. Имя заказчика. И тогда, возможно, у тебя появится шанс. Шанс исчезнуть. Мы дадим тебе уйти. А твои бывшие друзья будут искать тебя долго. Очень долго. Но, может, и не найдут.
На лбу убийцы выступил холодный пот. Его защита, его вера в нерушимость «братвы», рассыпалась на глазах. Он был один. Преданный и списанный со счетов. Расходный материал.
— Валериус… — наконец выдавил он из себя, опуская голову. Голос его был сломлен и пуст. — Лорд Валериус.
Кларк кивнул, словно услышал то, что и так знал. Ни тени удивления на лице.
— Я так и думал. Приказ передал Алдан?
— Да… — пленник больше не сопротивлялся. Информация полилась из него, как гной из вскрытого нарыва. — Валериус боится. Боится, что регент очнётся. Что Краскон расскажет… о его сделках. О руде, которую они продавали в обход казны. Обо всём… Он хотел, чтобы регент замолчал навсегда.
