Перед моими глазами промелькнул образ: я стою перед выбором — спасти свою семью, но обречь на гибель тысячи незнакомцев, или пожертвовать теми, кого люблю, ради всего мира.
Рядом со мной Рита вздрогнула. Я не видел ее видения, но почувствовал ее напряжение. Ее ждал бой, который нельзя было выиграть силой.
Шелли тихо ахнула. Ей, воплощению жизни, предстояло встретиться с абсолютной пустотой.
Сет потер переносицу, его лицо стало пепельным. Его ждала задача, не имевшая логического решения.
А Грэг… Грэг съежился, и я понял, что ему придется снова заглянуть в глаза своему главному кошмару.
Сфера пульсировала, довольная произведенным эффектом. И прямо перед каждым из нас из каменного пола выросли пять арок, ведущих в темноту. Пять отдельных путей. Пять индивидуальных камер пыток для души.
Мы посмотрели друг на друга. Последний миг единства перед тем, как каждый отправится на свою личную войну.
«Ну вот и все, — прохрипел я, поднимаясь на ноги. — Разделяй и властвуй. Классика жанра».
Я посмотрел на свою арку.
«Что ж, посмотрим, чего мы стоим поодиночке».
Арка, в которую шагнула Рита, не вела в темноту. Она вела в прошлое. Воздух мгновенно стал сухим и пыльным, запахло потом и раскаленным на солнце камнем. Она оказалась на знакомой до боли арене — вытоптанный круг земли, окруженный грубой деревянной оградой. Тренировочный лагерь наемников из ее юности. Место, где ее учили убивать. Место, где она научилась ненавидеть. Воспоминания, которые она годами держала под замком, хлынули наружу, но она не позволила им захлестнуть себя. Она была уже не той дикой, затравленной девчонкой. Она — жена Ашера, воительница, мать. Она спокойно встала в центр круга, ее рука привычно легла на рукоять кинжала. Она знала, что сейчас появится враг. Она просто не знала, какое обличье он примет.
Из противоположного конца арены, из дрожащего марева, вышла фигура. И у Риты на мгновение перехватило дыхание. На нее смотрела она сама. Точнее, та версия ее, которую она похоронила много лет назад. Девушка лет семнадцати, жилистая, вся состоящая из углов и ярости. Ее глаза горели голодным, диким огнем, на губах играла презрительная ухмылка, а в руках она сжимала два зазубренных, грубых клинка. Этот двойник был воплощением ее боли, ее одиночества и ее неконтролируемой, слепой ярости, которая не раз спасала ей жизнь, но при этом выжигала ее изнутри.
«Пришла полюбоваться на то, чем стала? — голос двойника был резким и насмешливым, ее собственный голос, но без капли тепла. — Мягкая. Домашняя. Посмотри на себя. Ты променяла сталь на шелковые простыни. Силу — на слабость».
Рита молчала. Спорить было бессмысленно. Она знала этот гнев, она сама кормила его годами. Она просто обнажила свой сияющий кинжал и короткий меч, принимая боевую стойку. Двойник хищно улыбнулась. «Вот это другое дело! Давай, покажи мне, чего стоит любовь твоего мужчины!»
Бой начался без предупреждения. Это был самый страшный поединок в ее жизни. Ее противник знал каждое ее движение, каждый финт, каждую мысль. Когда Рита делала выпад, двойник уже была там, блокируя удар. Когда она уходила в глухую оборону, яростная тень находила малейшую брешь. Их клинки пели смертоносную песню, высекая искры. Это был танец двух идеальных отражений. Но Рита быстро поняла главное: ее двойник была не просто равна ей. Она была сильнее. Ярость давала ей скорость и мощь, которые у Риты, обретшей покой, уже отсутствовали. Каждый ее удар был нацелен на убийство. Каждый выкрик — чтобы ранить не только тело, но и душу.
«Он бросит тебя, как и все остальные! — рычала тень, нанося серию сокрушительных ударов. — Ты всегда будешь одна! Одинокая волчица!»
Рита отступала, парируя удары, и с каждым звоном стали понимала — так ей не победить. Силой эту ярость не одолеть. Победить ее — означало бы убить часть себя, ту самую часть, что помогла ей выжить. Она не могла победить. И не должна была.
Внезапно, после очередной атаки, Рита не стала контратаковать. Она просто опустила руки, позволяя клинкам двойника остановиться в сантиметре от ее горла. Она смотрела в горящие ненавистью глаза своего прошлого.
«Ты права, — тихо сказала она, и ее голос был спокоен. — Ты спасла меня. Ты не дала мне сломаться. Ты была моей силой, когда у меня не было никого. Спасибо тебе».
Двойник опешила. Ярость в ее глазах на мгновение сменилась растерянностью.
А Рита сделала то, чего ее тень никак не могла ожидать. Она отбросила свои клинки в пыль. Они глухо звякнули, и этот звук эхом отозвался в наступившей тишине. И шагнула вперед, в объятия занесенных над ней мечей. Она не защищалась. Она просто раскрыла руки и обняла свое яростное, страдающее прошлое. Она обняла своего двойника.
