Он противопоставил всепоглощающей мощи Тьмы не свою волю, не свою силу. Он противопоставил ей простую, нерушимую привязанность. И Тьма, не выдержав этого света, отступила. Она не могла понять такую силу. Она не могла ее поглотить. Она просто развеялась, как дым. Грэг открыл глаза. Он снова был в светлом зале, рядом с остальными. И он больше не был слабым.
Когда я шагнул в свою арку, я ожидал чего угодно: боя, головоломки, встречи с призраками собственного прошлого. Но вместо этого я оказался на вершине горы, высоко над облаками. И я был не один. Рядом со мной стояла Иди, бледная, но решительная. Кажется, наше испытание было парным. Перед нами, из воздуха, соткалась фигура. Не бог, не монстр. Просто гуманоидный силуэт из чистого, белого света, безликий и бесстрастный.
Вы — лидеры. Вы — решение. Но любое решение имеет цену, — его голос был спокойным и холодным, как горный воздух. — Перед вами два пути. Выберите один.
Перед нами возникли два образа, две картины будущего.
На первой картине я увидел мир, спасенный от Тьмы. Война окончена. Но мир… потускнел. Цвета стали блеклыми, эмоции — приглушенными. Люди улыбались, но в их улыбках не было радости. Они не знали ни великой ненависти, ни великой любви. Не было ни гениев, ни злодеев. Это был мир порядка, безопасности и бесконечной, серой скуки.
Путь первый: Искоренение, — пояснил силуэт. — Мы можем выжечь саму возможность появления Тьмы. Изменить природу всех живых существ. Они больше никогда не смогут совершить великое зло. Но они также утратят способность к великим страстям, великому творчеству и великой любви. Мир будет спасен. Но он станет тенью самого себя.
Картина сменилась. На ней был наш мир, яркий, живой, полный страстей. Мы победили. Армия Тьмы разбита. Но в дальних уголках мира я видел, как прорастают новые семена зла. Я видел, как через сто, через двести лет Тьма снова набирает силу, и нашим внукам или правнукам придется снова вести эту же войну.
Путь второй: Изгнание, — продолжил Хранитель. — Вы можете победить нынешнее воплощение Тьмы. Изгнать ее за пределы этого мира. Планета будет исцелена. Но суть живых существ не изменится. И однажды Тьма вернется. Вы подарите миру несколько веков мира, но обречете своих потомков на повторение вашей судьбы.
Он замолчал, ожидая нашего ответа. Классическая задачка без правильного решения. Выбор между лоботомией и отложенной казнью. Я посмотрел на Иди. Она смотрела на меня. В ее глазах не было колебаний. Она видела то же, что и я. Это была не проверка нашего выбора. Это была проверка нашей сути.
«Это не выбор, — я шагнул вперед, глядя на светящуюся фигуру. — Это уловка. Вы предлагаете нам стать либо тиранами, калечащими души, либо безответственными дураками, перекладывающими проблему на плечи детей».
«Мы отказываемся выбирать», — голос Иди был тих, но тверд, как сталь.
Хранитель молчал, но я чувствовал его… интерес.
«Оба этих пути — поражение, — продолжил я, чувствуя, как злость придает мне уверенности. — Вы предлагаете нам выбрать лучший способ проиграть. А мы пришли сюда, чтобы победить».
«Всегда есть третий путь, — поддержала меня Иди. — Путь, который не виден сразу. Путь, который нужно не выбрать, а создать. Вместе».
Она взяла меня за руку. Ее ладонь была холодной, но ее хватка — сильной.
Создать? У вас нет на это ни знаний, ни силы, — в голосе Хранителя прозвучало сомнение.
«Может, и нет, — я сжал ее руку в ответ. — Но у нас есть то, чего нет в ваших уравнениях. У нас есть вера друг в друга. Мы найдем способ. Не искоренить и не изгнать. А исцелить. Не только мир, но и саму причину болезни. Мы не знаем как. Но мы найдем. Вместе».
В нашем общем голосе не было ни капли сомнения. Это было не предположение. Это было обещание.
Светящаяся фигура смотрела на нас целую вечность. А потом медленно кивнула.
Испытание пройдено.
Гора, облака, Хранитель — все исчезло. Мы стояли в центре зала, перед молчаливо пульсирующим Сердцем Ковчега. Рядом с нами уже были Рита, Шелли, Сет и Грэг. Все пятеро. Все прошли. И теперь нам предстояло сделать то, ради чего мы сюда пришли. Вместе.
Тишина после бури всегда кажется неестественной. Она давила, звенела в ушах, тяжелая и плотная, как вода на большой глубине. Мы стояли, оглушенные не грохотом, а собственными победами. Пять отдельных арок, пять персональных преисподних, выстроенных специально для наших душ, бесследно растворились. Гладкий, отполированный до зеркального блеска пол теперь отражал наши изможденные фигуры, снова собранные вместе в центре мироздания.
Я провел рукой по лицу, стирая пот и пыль несуществующих битв. Странное дело — физически мы не получили ни царапины, но усталость была такой, словно мы прошли пешком через семь кругов ада. Что, впрочем, недалеко от истины.
Первой пришла в себя Рита. Конечно же. Эта женщина могла бы сохранять самообладание, даже если бы небо обрушилось ей на голову. Она методично оглядела зал, проверила состояние оружия, убедилась, что все мы живы и дееспособны. Только после этого позволила себе глубоко выдохнуть.
