Трея оглянулась - перед ней стояли двое: один, плечистый, с бычьей шеей, довольно смазливый, если бы не чересчур длинный горбатый нос итонкая, кривоватая линия рта, и второй, немного пониже ростом, тоже атлетического сложения, с седой головой.
Безошибочно определив того, кто только что самым наглым образом ее облапал, Трея закатила хлесткую пощечину ухмыляющемуся, в синей форме.
Надо заметить, реакция мужчины оказалась непонятной.
Сказать, что мужчина удивился - не сказать ничего.
Наглый тип в синем осторожно поднял пальцы и коснулся щеки, которую только что обожгло справедливым возмездием, словно не верил в то, что это самое возмездие вообще было.
Ясные и светлые, голубые глаза изучали Трею с явным недоумением. Как будто вместо того, чтобы встретить в Луноходе человека, на его пути попалась гигантская ушастая ящерица на задних лапах.
Чуть менее, но все же немало изумлен был и тот, седой. Хотя удивление этого субъекта больше напоминало какой-то азарт.
Мужчины переглянулись.
Голубоглазый уставился на Трею долгим взглядом, белозубо растягивая узкий рот в оскале улыбки. При этом не забывал небрежно играть мускулами.
Это уже черная дыра знает, что такое!
Мало того, что самым наглым образом воспользовался беспомощностью женщины, чертов извращенец, так еще и пытается склеить, и так пошло и грубо, что даже не смешно!
- Пройти дай, - Трея бесцеремонно отпихнула нахала. От злости забыла, куда шла, и сейчас направлялась к столику.
Далеко уйти не удалось.
Наглец оказался еще большим наглецом, чем казался.
- Ну-ка, что за сбой в матрице, - буркнул своему седому приятелю, и, крепко ухватив Трею за предплечье, рывком развернул к себе.
Взбешенная Трея разве что молний из глаз не пускала, окатила невесть откуда выискавшегося мачо всем резервом ледяного презрения, на который была способна.
- Привет, - не замечая выражения лица Треи, с некой претензией на магнетизм, улыбнулся мачо.
- Пока, - заехала ему коленом в пах Трея.
Или это не ей досталось первое место на соревнованиях по рукопашному вестеанскому бою еще в светлые времена студенчества? Настоящие соревнования, межуниверситетские.
Будущий археолог-практик усиленно готовила себя к грязным поползновениям немытых туземцев и морально нечистоплотных коллег в дальних экспедициях. Точь-в-точь как показывают в старых приключенческих фильмах.
Это потом Трея узнала, что большую часть любой современной экспедиции составляют роботы, у каждого из которых главная задача - защищать человека. Коллеги же, почти все, как один, морально чистоплотные, чистоплотнее некуда, а туземцев в наши дни не осталось.
Титаническими усилиями сохраняя вертикальное положение, нахал уставился на Трею во все глаза.
Не выпуская из железного захвата, привлек ближе, и прямо в лицо выдохнул удивленное:
- Ты не реагируешь?! - непонятно, сетовал или спрашивал.
- Еще как реагирую, кусок тупого мяса! Видишь, передумала, в туалет иду, тошнит со страшной силой от твоей мерзкой рожи! - прошипела Трея, выворачиваясь из захвата.
- Ты не реагируешь, - подытожил громила. И добавил совсем дикое. - А я не з н а ю, что ты сделаешь.
- Ты еще и тупой, - Трея стремительно выбросила вперед маленькие крепкие кулачки, устраняя со своей дороги тупого нахала с на редкость мерзкой рожей.
Тоненький женский силуэт с шестым размером груди, обутый в аккуратные серебряные лодочки, скрылся за дверью с голографией.
Трея задним умом пытаясь понять, зачем надо было самой стараться, почему не позвала на помощь робота.
Вслед донеслось:
- И вовсе не мерзкая у меня рожа!
*
К мужу Трея вернулась относительно спокойной. О происшествии решила не рассказывать.
Банальная на первый взгляд ситуация выглядела странно и, пожалуй, подозрительно. Сначала приступ, а потом домогательства и даже рукоприкладство.
И хоть наконец-то ей пригодились на практике навыки рукопашного боя, (тот раз в прошлом году, когда двумя пальцами чуть не изменила положение носа на лице одного не в меру смелого от выпитой айяуаски студента-практиканта, впечатлившевося формами своего научного руководителя, не считается), чем больше Трея думала над тем, что случилось, тем больше запутывалась.
Запутавшись окончательно, Трея испугалась, что Алекс спишет все на ее расшатавшиеся нервы и потащит к врачам.
А врачи - Трея з н а л а, не помогут.
Еще маленькой девочкой, Трея поняла - у нее особенный, чувствующий ум. Не в том смысле, что особенный-особенный, эксклюзивный. Нет. Просто работает по-другому. Не так, как у остальных.
Трея с детства ч у в с т в о в а л а умом, или з н а л а чувствами. Это сложно объяснить, и еще сложнее понять, насколько мучительно такого рода з н а н и е. Сколько себя помнила, Трея считала себя живым и подвижным потоком, импульсом ума, который не находит себе применения.
Как электрический ток, которому нужно войти в проводник, наполнить его собой, просто чтобы жить. Быть. А без этой формы для наполнения Треи как будто не существует.
