В момент наибольшей вероятности моего ранения, сработала защита родового кольца Фламени, отбрасывая силовой волной нападающих, давая мне возможность перевести дух. В этот минутный интервал произошло то, на что я уже не надеялась.
Зелёно-золотой свет разрезал пространство, и через порталы перехода на арену вылетели бесконечно дорогие для меня мужчины. Максимилиан и Тайгер. Мелькнул ещё один портал на другом конце поля и появился Марк, который был явно сильно ранен.
Вот теперь пазл сложился окончательно. Значит, меня загнал в ловушку Дамир, на котором была иллюзия Макса. Не зря мне не нравилась его роль двойника.
— Асирия, — прорычал Максимилиан, сдерживая в голосе ярость, — с тобой всё в порядке?
— Да, любимый, вы слишком рано пришли. Я ещё не наигралась с этими демонами, — пошутила, чтобы Максимилиан, хоть чуточку успокоился. — Барклай — мой! — крикнула, понимая, что сейчас начнётся побоище.
С этими словами я молниеносно переместилась в сторону родственничка, уже не переживая, что кто-то другой нападёт со спины.
— Тьма свидетель, я, Асирия Дориан Аквилия, вызываю тебя на бой, чтобы доказать своё право на главенство в Роду! — проговорила ритуальные слова для поединка чести. — Защищайся, слизняк, — добавила уже от себя и стремительно нанесла удар.
Мой бой закончился быстро безоговорочной победой. Приставив накрест клинки к горлу поверженного демона, заглянула в его глаза, потянулась к его сущности, изучая её, и не увидела в ней ничего хорошего, только мрак. Это был приговор, не подлежащий обжалованию.
Мужчины справились одновременно со мной. Тайгер победил Дамира и сорвал с него магический артефакт, возвращая тому собственный облик. А Максимилиан стоял одной ногой на горле хрипящего, булькающего кровью Кассиана. Помедлив немного, бесстрастно вонзил своё оружие тому в сердце. — Никому не позволено покушаться на моё! — сказал он, отрывая глаза от распростертого тела и разыскивая глазами свою Асирию.
Марк, сильно пошатываясь, подошёл ближе к нам.
— Прости, Максимилиан, я не успел, — сказал он и упал, как подкошенный, на арену, щедро сейчас окроплённую кровью поверженных демонов.
Я очнулся, лёжа лицом вниз в луже собственной крови. Возвращение в сознание было тяжёлым и болезненным. Болело всё. В голове гудело и пульсировало, словно кто-то пытался пробить череп наружу, и эта боль усилилась, когда я медленно повернул голову набок. С трудом подтянул непослушную руку к лицу и дрожащими пальцами стёр с глаз липкую кровь, вторая рука совсем не шевелилась. Было так темно, что даже моё демонское зрение не позволяло что-либо рассмотреть.
Попытка перевернуться на бок, чтобы хоть что-то увидеть из своего неудобного положения, ни к чему не привела. Сверху на спину давила каменная плита. Движение лишь вызвало резкую боль в позвоночнике, которая разлилась по всему телу до кончиков пальцев ног и рук. Боль — это хорошо, значит, все конечности на месте.
Судорожно втянул воздух, и закашлялся, вдохнув пыль. Тарг побери, как же больно. Прислушался, пытаясь уловить звуки окружающего пространства за тем каменным мешком, в котором сейчас беспомощно лежал. Брошенный сюда теми, кто ещё недавно был заодно со мной. Просчитались. Думали, что я сдох? Не дождётесь. Я ещё спляшу на ваших могилах.
Внезапно до слуха донёсся звук шуршания и частый стук сердец. Шарги, мелкие грызуны-падальщики с острыми зазубренными зубами в три ряда, пришли отведать мертвечины. Рано, я ещё жив! С шипением и зубовным скрежетом от острой боли, пронзившей тело при быстром движении, схватил рукой одну из тварей и, свернув ей шею, отбросил к сородичам, которые тут же накинулись на менее удачливую товарку. Шарги. Мы, демоны, тоже шарги, готовые растерзать того, кто стоит на пути к достижению цели.
За столетия жизни я переломил, перемолол не одну жизнь, стремясь получить то, что хотел. Но что в итоге у меня осталось? Ни семьи, ни друзей, ни власти. Никто не придёт на помощь, никто не вспомнит добрым словом. Только четыре стены каменного мешка-склепа да шарги будут со мной до конца. Всю свою жизнь я желал того, что было у других. Что было у Дориана Аквилия. Миранда — единственная женщина, которую я любил, между мной и Дорианом выбрала его. С того дня я возненавидел друга, у которого было всё: наследуемая власть и лучшая любимая женщина.
В тот день, когда они поженились, я сыграл свадьбу с Таллией. Брак по расчёту, так было выгодно семье. Эта женщина была никем, пустым местом для меня, даже то, что она родила Макса на первом году нашей совместной жизни, ничуть меня не задело. Я отослал её в дальнее поместье, где она и погибла во время пожара. А вот мой сын стал для меня всем. Смыслом моей жизни, моим продолжением, тем, кто воплотил в реальность все мои мечты о родовой мести... и о личной.
