Но вскоре после того, как поселился здесь Макарий, сюда собралось много ревнителей благочестия, которые вверяли себя руководству сего подвижника. По своим высоким подвигам, по своему непрестанному стремлению к совершенству они более подобны были Ангелам, нежели человекам. Несколько десятков тысяч насчитывалось иноков в пустынях египетских, но скитские иноки славились между всеми по совершенству жизни и по своей мудрости. Чем страшнее была пустыня скитская, тем более требовалось мужества, чтобы селиться в ней. Таких только и принимал Макарий к себе. Несмотря на свое благочестие, пишет Сократ, Макарий Египетский был суров к приходящим.
Макарию было тридцать лет, когда он поселился в пустыне скитской. Но уже в первые годы его подвижнической жизни называли его отроком-старцем. Так как братия, собравшаяся к Макарию, не имели пресвитера, то епископ Египетский рукоположил Макария на 40-м году его жизни в пресвитера, когда он имел уже дар чудотворений и пророчества. Когда число братии умножилось, — Макарий воздвиг для них четыре храма, которые имели особых пресвитеров. Все отшельники жили в особых келлиях, отделенных одна от другой. Сам Макарий жил также отдельно в глубокой пустыне и имел при себе только двух учеников; один принимал приходящих, другой жил подле него в особой келлий. От келлий своей Макарий прокопал подземный ход, длиной в полстадии, и на конце его небольшую пещеру. Когда приходящие беспокоили его, — он удалялся этим ходом в свою пещеру, и никто не знал, куда он уходил. Один из учеников его, знавший об этом ходе, рассказывал, что Макарий прочитывал 24 молитвы, идя в пещеру, и столько же на обратном пути.
Немного до нас дошло сведений о жизни Великого Макария, и эти немногие сведения суть только отрывочные сказания, которые мало могут познакомить нас с его внутренней жизнью. Жизнь его, сокровенная во Христе, осталась сокрытой и для нас. Лучшим источником для познания его внутренней жизни могут служить его писания. В своих писаниях, исполненных глубокой мудрости, он высказывает тайны духовной жизни не по умозрению, а по опыту; передает то, что изведал сам. Потому, в тех чертах, в которых он представляет жизнь внутреннего человека, мы можем находить черты его собственной жизни. Конечно, их недостаточно для истинного представления о постепенном восхождении Макария по степеням духовного совершенства, но для нас довольно и того, если мы узнаем хотя немногие черты его внутренней жизни.
