Смиренный дух Макария всегда находил случаи смиряться и ставить других выше себя по нравственному совершенству. «Я еще не монах, но видал монахов», — говорил Макарий в назидание братии Нитрийской и потом рассказал им о двух иноках в пустыни, которые жили вдали от всех людей, окруженные зверями, питаясь одной пищей с бессловесными. Во взаимной любви провели они 40 лет вместе, занимаясь единственно богомыслием. Этих двух мужей Макарий спросил: «Что должно мне делать, чтобы быть монахом?» Они сказали: «Если не можешь отречься от всего мирского, как мы, то иди в свою келлию и оплакивай свои грехи». Вспоминая о сих подвижниках, Макарий повторял так: «Я еще не монах, а только видел монахов». В другой раз Промысл Божий, для утверждения Макария в смирении, указал ему на двух женщин, живших в миру со своими мужьями в городе, но высших его по нравственному совершенству. И старец не обленился из пустыни придти в город и расспросить сих жен, как он живут. По просьбе Макария они рассказали, что пятнадцать уже лет, как они вышли замуж за двух братьев, и в течение сего времени жили во взаимной любви и согласии, всегда исполняли волю мужей; имели желание поступить в монастырь, но, по несогласию на то мужей, решились остаться в миру, но вместе положили обет бдеть над своим сердцем и не произносить ни одного праздного слова. И Макарий смиренно просил Бога, чтобы Он сподобил его жить в пустыни так, как они жили в миру.
Св. Макарий ходил учиться иночеству и у отца иноков Антония. Сначала Антоний, искушая его терпение, не допустил его в свое жилище, но потом отворил ему дверь и, приветствуя, сказал: «Я давно желал видеть тебя». С любовью принял его и упокоил. Плетя корзины из пальмовых ветвей, провели они вечер в беседе о спасении души. Смирение пред людьми утверждается на смирении к Богу, которое прп. Макарий во всяком облагодатствованном человеке признавал самым естественным чувством. «Человек облагодатствованный, — говорит он в одной из своих бесед, — почитает себя уничиженным паче всех грешников. И такой помысл насажден в нем как естественный; и чем глубже входит в познание Бога, тем больше почитает себя невеждой, и чем более учится, тем паче признает себя ничего незнающим. Сие производит благодать в душе, как нечто естественное». «Душа истинно боголюбивая и христолюбивая, — говорит он в другой беседе, — хотя бы совершила тысячи праведных дел по ненасытимому стремлению своему к Господу, думает о себе, будто бы ничего еще она не сделала. Хотя бы изнурила тело свое постами и бдениями, при таких остается чувствованиях, будто бы не начинала еще трудиться для добродетелей. Хотя бы сподобилась достигнуть различных духовных дарований, или откровений и небесных тайн, по безмерной и ненасытимой любви своей ко Господу, — сама в себе находит, будто бы ничего еще не приобрела. А напротив того, ежедневно алкая и жаждая, с верою и любовью пребывая в молитве, не может насытиться благодатными тайнами и благоустроением себя во всякой добродетели». Это чувство смирения при обилии даров благодати объясняет Макарий прекрасным сравнением. «Если царь, — говорит он, — положит свое сокровище у какого-нибудь нищего; то принявший на сохранение не считает сего сокровища своей собственностью, но везде признается в своей нищете, не смея расточать чуждого сокровища; потому что всегда рассуждает сам с собою: это сокровище не только у меня чужое, но еще положено сильным царем, и он, когда захочет, возьмет его у меня. Так и имеющие благодать Божию должны о себе думать. Если они превознесутся и станут надмеваться сердца их, то Господь отъемлет у них благодать Свою, и остаются они такими, какими были до приятия благодати от Господа».
Смирение Макария обнаруживалось особенно в снисходительности к немощам других. Он был, по свидетельству скитских старцев, как бы бог земной; потому что, — говорили они, — как Бог покрывает мир, так Макарий покрывал согрешения, которые он, видя, как бы не видел, и слыша, как бы не слышал. Раз он увидал брата, совершающего тяжкий грех. «Если Бог, Творец его, — сказал он, — терпит грех, когда мог бы сожечь огнем, то кто я, чтобы мог осуждать его?» — «Христиане, — говорил он, — не должны никого осуждать: ни явную блудницу, ни грешников, ни людей бесчинных, но взирать на всех с простодушием и чистым оком. В том и состоит чистота сердца, чтобы, видя грешников, или немощных, иметь к ним сострадание и быть милосердым».
Кротко управлял Макарий своею братией, внушая им, прежде всего, взаимную любовь друг к другу, и в обращении с ними вообще отличался особенной простотой. Некоторые говорили ему: «Зачем ты так себя ведешь?» Макарий отвечал: «Двенадцать лет служил я Господу моему, чтобы Он даровал мне благодать сию; а вы советуете мне оставить ее». Макарий готов был служить каждому. Пришел он некогда к одному отшельнику и, нашедши его больным, спросил: «Не хочет ли он съесть чего-нибудь?» Больной сказал: «Хочу пастилы». Старец не поленился сходить в Александрию, чтобы достать больному то, чего он просил.
