Аскетика. Том I полностью

Поелику Христос, первая и естественная благость, ниспослал божественным ученикам дар Духа, то с сего времени Божественная оная сила, приосеняя всех верующих и обитая в душах их, стала исцелять их от греховных страстей, избавлять от тьмы и омертвения; потому что, до сего времени, душа была изъязвлена, заключена в темницу и одержима греховным мраком. Конечно, и ныне во тьме пребывает душа, которая не сподобилась еще, чтобы обитал в ней Господь и чтобы сила благого Духа приосенила ее действенно, со всей силой и несомненностью, в тех, кого посетила благодать божественного Духа, вселившись в самых глубинах ума их, Господь делается как бы душою; ибо, говорит божественный апостол, прилепляяйся Господеви един дух будет с Господем (1 Кор. 6, 17). И Сам Господь говорит: якоже Аз и Ты едино есмы, да и тии в Нас едино будут (Ин. 17, 21, 22). Какая благость, какое благоволение к униженному столько пороками естеству человеческому! Однако же, поелику душа, предаваясь развращенным страстям, была как бы одно с ними, и хотя имела собственную свою волю, но не могла делать, чего ей хотелось, о чем и Павел говорит: не еже бо хощу, сие творю (Рим. 7, 15), то кольми паче, когда сила Божия приходит на помощь душе, освященной и соделавшейся того достойной, воедино с Богом будет воля человека. Ибо душа поистине бывает тогда, как душа Господня, потому что добровольно и со всем расположением предается силе благого Духа, чтобы царствовала в ней, и не ходит уже по собственной воле своей; так сказано: кто ны разлучит от любви Божия (Рим. 8, 35)? То есть кто разлучит, когда душа в единении с Духом Святым?

Посему, кто намеревается соделаться подобным Христу, чтобы и ему самому можно было наименоваться сыном Божиим, рожденным от Духа, — тому преимущественно надлежит благодушно и терпеливо переносить встречающиеся скорби, будут ли то телесные болезни, или обиды и укоризны от людей, или также и козни от невидимых врагов. Ибо, по смотрению Божию, попускается испытание душ различными скорбями, чтобы несомненно явными соделались души, искренно возлюбившие Господа. Доказательством же сему служит то, что с начала века и патриархи, и пророки, и апостолы, и мученики проходили тесным путем искушений и скорбей и тем благоугодили Богу. Ибо Писание говорит: чадо, аще приступаеши работами Богу, уготови душу твою во искушение: управи сердце твое и потерпи (Сир. 2, 1). И в другом месте: и все, наносимое тебе, принимай во благое, зная, что ничего не бывает без Бога (4). Посему, душе, намеревающейся угодить Богу, паче всего иного должно запастись терпением и упованием. Ибо у злобы всегда одно и то же ухищрение — ввергать нас в уныние во время скорби, чтобы лишить упования на Господа. Но Бог никогда не попускает надеющейся на Него душе до того изнемогать в искушениях, чтобы дойти до отчаяния, ибо, говорит апостол, верен Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете, но сотворит со искушением и избытие, яко возмощи понести (1 Кор. 10, 13). И лукавый огорчает душу не в такой мере, сколько у него есть желания, но сколько попускается ему Богом. Если и людям известно, какое бремя удобоносимо лошаку, какое ослу и какое верблюду, и налагают на них, что им по силам; и если скудельнику известно, сколько времени должно сосуды держать в огне, чтобы, оставшись долее надлежащего, не дали трещин, и, также вынутые прежде достаточного обожжения не оказались негодными к употреблению; если, говорю, у человека столько разумения, то не тем ли паче и не бесконечно ли более Божию разуму ведомо, в какой мере каждую душу должно подвергнуть искушению, чтобы соделалась она благоискусною и благопотребною для Небесного Царства?