Аськины истории полностью

В лагерь они приехали поздно. Так поздо, что Аська уже спала. Утром она открыла глаза и ахнула: стены в комнате были деревянные, потолок тоже, и узоры под потолком тоже из дерева. На окнах висели белые занавески с красными петухами, а на столе — такая же скатерть. “Это я в Терем — Теремок попала”, — решила Аська.

— Кто в Тееме живет? — на всякий случай спросила она вежливо.

Вдруг на часах, что висели на стене, открылось окошко, и оттуда выскочила птичка.

— Ку-ку, — сказала птичка.

Аська от неожиданности подпрыгнула в кровати.

— Ты кто?! — прошептала она.

— Ку-ку, — повторила птица.

— Ку-ку, — ответила птичка.

— А где все твои дъюзья?

— Ку-ку.

Аське очень хотелось ее погладить, но часы висели высоко. Она встала под ними, задрав голову.

— Ты уже завтъякала? — поинтересовалась Аська.

— Ку-ку.

— Ну тогда я дам тебе водицы напиться, — и Аська протянула ей свою кружечку с водой.

Ку-ку, ку-ку, — не унималась птичка.

Ну что ты таяхтишь! — рассердилась Аська. — Скажи что-нибудь пъявильное. Напимей, Здъяствуйте, меня зовут…

Ку-ку, — заявила птица, и…окошко захлопнулось.

От огорчения Аська быстро-быстро заморгала глазами.

Ку-ку, Ку-ку, иди ко мне, — звала она птицу, но птицы не было.

Аська протянула ей пустую ладошку. — Выгляни в окошко, дам тебе гоешка. Но птица исчезла. Аська собралась было зареветь, но тут в комнату вошла мама.

— С добрым утром, киска, — улыбнулась она.

— Мамочка, это Теем-Теемок, и в нем птичка живет. Ее зовут Ку-ку, но она там спъяталась и не выходит!

— Это кукушка, — засмеялась мама, — но она невсамделяшняя, и выпрыгивает, когда надо сообщить сколько времени. Вот скоько раз она куковала?

— Не знаю… Много…, — растерялась Аська.

— Зато я знаю. Она сказала “ку-ку” восемь раз, потому что сейчас восемь часов утра, и тебе пора вставать — мы идем бродить по лагерю!

Когда Аська вошла в соседнюю комнату, у нее аж дух захватило! Прямо на нее смотрела большая белая печь ну точь в точь как в сказке “По-щучьему веленью”! Рот у печки был открыт, а из него маленькая кругленькая старушка в белом платочке вытаскивала горячие дымящиеся пирожки!

— Это бабушка Васена, — сказала Эмма Григорьевна, — мы у нее будем жить.

Лицо у бабушки Васены было доброе и круглое как пирожок. А слова у нее тоже были круглые и все почему-то выходили на букву “О”.

Здро-о-ствуй, деточко-о, п-о-о-ешь-ко пиро-о-жко-о, — сказала она, улыбаясь. — С пылу, с жару-у — во-о-зьми-ко пару. Да мо-о-ло-о-чко-о-м запей. Лей не жалей!

Она еще и стихами поет, — разинула рот Аська. Здесь что ли волшебный домик?

Она так удивлялась всему, что даже не заметила как сразу слопала все, что дала ей бабушка Васена.

— Ну теперь, дочь, пойдем посмотрим наш лагерь, — сказала мама.

Аське было уже четыре года. Правда букву “р” она еще не выговаривала, зато свое имя с фамилией писать умела, и одевалась сама. Даже постель могла застелить. Вот! Но лучше бы она не умела все это делать, потому что на очередном семейном совете папа вдруг сказал:

— Ребенка пора отдавать в детский сад.

— Гм, — сказал дедушка и сразу уткнулся в газету.

— Что еще за выдумки, — возмутилась бабушка, — зачем нормального здорового ребенка пихать в сад?

— А по-вашему в детский сад отдают только больных детей? — прищурился папа.

— Мамочка, пусть учится жить в коллективе, — сказала Эмма Григорьевна.

— Понятно. И чтобы потом из этого вашего кол-лек-тива она пачками тащила в дом всю мыслимую и немыслимую заразу, — ехидно улыбнулась Людмила Ивановна.

Аська с Чарликом тихо сидели на диване и, лупая глазами, внимательно слушали. Аська понимала, что взрослые опять затевают для нее очередную пакость. В прошлом году это была геркулесовая каша. Такая гадкая размазня, которую папа с бабушкой велели Глаше готовить по утрам. Видите ли это полезно для ребенка. Да на нее и смотреть-то было вредно, а тут нате, пожалуйста, кушайте. Аська попыталась тихонечко отдать ее Чарлику, но даже вечно голодный пес при виде этой каши тут же спрятался под диван.

Теперь вот детский сад придумали.

— Деда, а что такое калетиф?

— Ну-у-у…, коллектив — это когда люди собираются вместе, чтобы работать, или учиться…

— Или в садик ходить, — важно добавил папа.

— А наша семья тоже калетиф? — вкрадчиво спросила Аська.

— Конечно, солнышко, и даже очень дружный, — улыбнулась мама.

— Ну тогда я в садик не пойду, — выпалила Аська.

Людмила Ивановна открыла рот, деда уронил газету, Чарлик спрятался под диван, мама посмотрела на папу, а папа сделал круглые глаза и прошептал “что-о-о-?”

— Я не хочу в садик, — топнула ножкой Аська.

— Почему?! — закричали все хором.

— Не хочу дъюгой калетиф — мне наш дъюжный калетиф больше нъявится.

Григорий Игнатьевич закрылся газетой и стал как-то странно трясти плечами.

— Детка, — сказала мама, — в детском саду много детей, ты с ними подружишься и тебе будет интересно.

— Нет не будет — там стъяшно.

— Какая чепуха, что там страшного, там же Бабки-Ешки не водятся, — начал сердиться папа, — там есть нянечки, воспитатели, дети.

— Бабков-Ешков может и нет, зато там есть мыслимая заяза, — заявила Аська.

Какая еще зараза? — растерялся папа.