— Повторяю, я против развода, — Артур холодно улыбается без тени вины или стыда. — В ином случае ты лишишься всего.Я молчу, потому что если скажу хоть слово, то сорвусь в слезы. Любимый муж обратился в беспринципное чудовище, а я проморгала этот момент.— Я не люблю Карину, но она носит моего ребенка, — Артур устало массирует переносицу и закрывает глаза. — Да, у меня любовница и так случилось, что она залетела, но она согласна за некоторую сумму в месяц не отсвечивать в нашей жизни.Поднимает тяжелый взгляд, от которого мне зябко:— Твоя гордость тебе обойдется дорогой ценой, Вита. Мама тебя не учила, что женщина должна быть мудрой?
— Какого черта? — шепчу я, но громкая музыка заглушает мое недоумение.
Я вижу голые крепкие бедра своего мужа и его широкую мускулистую спину. У его ног лежит мятый халат. На кого-то навалился у кухонного стола, и этот кто-то сладко постанывает:
— Да, — томно и протяжно всхлипывает, — Артур Борисович… О, боже… Я вот-вот…
У меня брови ползут на на лоб, руки потеют, пальцы дрожат. Стоны срываются на крики. Незнакомая девка бесстыдно верещит под моим рычащим мужем. Он хватает нахалку за волосы, дергает на себя и одаривает жадным поцелуем, чуть не свернув ей шею. Сколько страсти, голода и пыла. Я очарована. Я помню его таким.
Девица мычит, по телу Артура бежит судорога и через секунду он отстраняется, а через другую дикие и испуганные вопли заполняют кухню. Музыка сменяется на тягучие переливы флейты. Милая чернявая красавица с красными щеками и искусанными губами, оправляет юбку и прячется за моим мужем. Голым мужем.
— Привет, — слабо улыбаюсь я. — Самое время сказать, что это не то, что я подумала.
Артур обескуражен. Я не могу винить хрупкую и всхлипывающую незнакомку, что жмется к нему котенком. Он чертовски хорош собой. Ежедневные тренировки с личным куратором в зале дали отличный результат. Четкий рельеф мышц, широкие плечи и выступающие вены на руках… А его мужская гордость даже сейчас в момент, когда мое сердце идет черными трещинами, внушает трепет, но я все же поднимаю глаза:
— Артур?
— Ты уже вернулась?
— Рейс перенесли на утро, — я не моргаю. — Я тебе звонила, но ты трубку не брал. Занят был?
— А чемоданы?
— В камере хранения. Не хотела тащить их с собой.
Где моя истерика? Где мои слезы? Где хоть что-нибудь? Пальцы только дрожат, поэтому я сжимаю кулаки, чтобы не отвлекали от интерейснешей беседы с неверным мужем. Интересно, какой длины лапша на моих ушах?
— Вита…
Я так устала. Я даже причину своей усталости не могу назвать. Просто устала. Меня будто придавила бетонная плита.
— Кто это? — задаю короткий вопрос.
— Вита…
— Вита это я, — мое лицо растягивается в улыбке, — а она? Кто?
— Карина, — пищит девица за спиной Артура. — Секретарша.
— Какая банальность, милый, — стягиваю с безымянного пальца тонкое обручальное кольцо, глядя в серые, как холодная сталь, глаза супруга. — Босс и секретарша. Где твоя фантазия?
Он не из тех, кто упадет на колени, чтобы покаяться в грехах со слезами на глазах. Над его бровью с надменным изгибом бьется венка гнева, а крылья носа подрагивают.
— Иди прочь, — шипит он испуганной Карине, а та всхлипывает.
— Но Артур Борисович…
— В этом нет нужды, — бросаю кольцо к босым ступням Артура.
Когда оно касается плитки, то отскакивает от него, падает на ребро и закатывается под стол. Разворачиваюсь и иду прочь. Чувствую на спине взгляд мужа.
— Вита! — рявкает он.
— Артур… — попискивает Карина.
— Да отцепись ты!
И где же его страсть сейчас? Выскакиваю на крыльцо и торопливо спускаюсь по ступеням на носочках. Кидаю беглый взгляд на цветущие розы, что источают сладкий аромат, от которого меня мутит и шагаю к калитке, встряхнув волосами.
— Вита!
Я оглядываюсь на зычный голос Артура. Успел все же приодеться в халат. Стоит на пороге и зло затягивает пояс:
— Давай поговорим.
— Это конец, Артур.
Бьет кулаком по косяку, рычит и делает шаг.
— Не стоит, — отступаю к калитке. — Говорить нам не о чем.
— Ты без меня никто, — Артур щурится. — Не совершай ошибку, Вита. Я мужчина.
— А я женщина, — пожимаю плечами и сглатываю ком в горле. — Ох, прости, я же никто.
Молчание. Напряженный зрительный контакт. Вот его истинные мысли обо мне. Никто. Не зря я слышала в “зайчике”, “витаминке” и “моей красавице” что-то липкое и неприятное в последнее время. И целовал он меня мимоходом, лениво и по привычке. И у стола на кухне внезапно не зажимал с рыком под музыку.
— Я погорячился.
Какой бессмысленный и неловкий разговор. Артур растерян. Он ждет истерики, а я никак не могу ее из себя выдавить, чтобы устроить грандиозный скандал. Я бы хотела, например, вырвать куст с цветущими розами и отхлестать им по роже Артура, но я думаю наперед, что шипы изранят ладони, а удовлетворения я не получу. Это не сотрет из моей жизни предательство и измену мужа.
Я смотрю на Артура и понимаю, что я его потеряла. Да, мы можем поговорить, он объяснит свой проступок, что он кобелина проклятый, а я могу с этим согласиться, однако…
— Чего тебе не хватало? — задаю я тривиальный и глупый вопрос.
— Честно?
— Я бы была благодарна тебе за честность, Артур, — я в ожидании приподнимаю бровь.
— Я просто захотел отыметь секретаршу, которая привезла мне документы на подпись, — прячет руки в карманы и холодно улыбается. — Это не касается темы того, что мне чего-то не хватало или не хватает. Меня все устраивает.
И тут я смеюсь. Аж тихо всхрапываю, а после срываюсь на откровенный гогот. Артур оскорбленно хмурится, а я не могу успокоиться.
— Прости… — я судорожно вдыхаю в перерыве между приступами хохота и смахиваю выступившие слезы.
