– И мне, Владыка, – в тон ему произнес Асмодей. Дэлеб же, предпочитая не вмешиваться в грызню высших демонов, хранила робкое молчание. Да и много ли она знала.
– Что ж, раз вы не готовы открыть мне всей истины, будьте готовы смириться с последствиями моего решения.
– Ваше слово для нас – закон!
– В этом случае, я приму решение на основе тех фактов, что вы мне предоставили. Абаддон не отрицал собственной роли в этих кровавых событиях. Погибших уже не возвратишь, но ущерб, в частности, поглощенные души должно возместить троекратно!
– Повелитель, – вмешался демон гнева. Одно дело было возместить стоимость одной души Авроры, пусть даже с процентами, но это было откровенно говоря законным грабежом, – Это немыслимо!
– Я еще не закончил! Вы решили накормить меня ложью, я вам подыграл! Если есть что добавить, сейчас самое время – повелительно сказал Люцифер.
– Нет, Господин мой!
– Будь на твоем месте любой другой демон, его бы давно бы пытали будто провинившегося грешника, но тень позора моих рыцарей – позор для меня, а потому до своего возвращения я отстраняю тебя от власти. К тому же, тебе надлежит выплатить в казну двойной налог. Что касается ложных обвинений в измене, Асмодей, это непозволительная клевета, а потому такой же налог выплатишь и ты! Я добавляю тебе еще пять плетей! На этом все!
– Владыка… – попытался возразить тот.
– Стража! – прокричал повелитель, не давая им произнести и слова. Секунду спустя, в зале, облаченные в черные доспехи с сигилом Люцифера, появились два демона: Молох и Гомор, состоявшие в первом легионе Ада. Особой властью они никогда не обладали, но почитались всеми, как ближайшие соратники Дьявола, ибо всегда находились подле него.
– Что изволите, Повелитель? – преклонив колени, произнесли они.
– Пусть ни один демон в Преисподней не думает, что я, возвысив своих рыцарей, позволяю им встать выше закона и моей власти. Проводите их на площадь и всыпьте по двадцать пять плетей каждому в присутствии всех! – он подошел к небольшому шкафу, доставая оттуда кнуты с серебряными наконечниками. – Такова моя воля. Пусть в облике людей они пройдут по раскаленным камням и примут свое наказание.
От одного вида этих плетей по спине у Асмодея пробежал неприятный холодок. Сказ об этом оружии небес, ставший почти легендой, передавался демонами из уст в уста с момента падения. Когда-то именно этими кнутами ангелы хлестали тех, кто осмелился бросить им вызов. Раны, оставленные ими, не мог залечить ни целебный бальзам, ни заклинания. Лишь время было властно над этим, а потому придется им веками ходить с этой плебейской печатью на спинах, в память о своем неповиновении.
Стражи уже рванулись вперед, доставая из-за пояса железные оковы, но Асмодей, предупреждая их движения, отпрыгнул в сторону, оскалившись, будто раненый зверь, готовящийся к последнему в жизни прыжку.
– Не бывать тому. Меня не потащат в оковах на плаху, как мелкого вора. Сам пойду! – сейчас, пред властью самого Люцифера, демон впервые почувствовал себя равным обычной душе, посланной в Ад за свои грехи. Многие из них, корчась в муках, молили о пощаде, унижались и стенали и лишь единицы, подобные Авроре, молчаливо несли свое бремя, будучи униженными, но не поверженными; склонившимся, но не сломленным. Никогда бы не подумал он, что эта душа перед угрозой унижения, станет для него примером стойкости, достойным подражания. Говорят же, что горбатого могила исправит, кто бы поверил в то, что величайшего демона сможет изменить женщина. Асмодей даже криво усмехнулся, признаваясь себе в этой нехитрой истине. А стражи, окружившие его, застыли в нерешительности, вопросительно глядя на Люцифера, негласно ожидая его позволения.
– Не возражаю, – спокойно произнес он, поворачиваясь спиной к своим гостям – верный знак опалы.
– Ну что, доволен? – на выходе шепнул ему Абаддон. – Отыгрался?! Не думал я, что настанет день, когда я буду так унижен. Такого не ведали мы с того момента, как пали с небес, только тогда это было общее несчастье, а сейчас – курам потеха. Рыцари Ада на плахе – позорище!
– Замолчи, если бы не ты – ничего бы этого не было и в помине, – сквозь зубы процедил Асмодей, который сам уже заходился от собственного бессилия, ведомый молчаливыми стражами. Столь знакомые коридоры сейчас казались бесконечными лабиринтами, а тишина такой оглушающей, что звук шагов неприятно ударял по вискам, однако когда они появились на главной площади, стало еще хуже.
– Внимание! Внимание! – будто глашатай, произнес Гомор, привлекая к себе любопытные взоры и грешных душ, и демонов, пришедших на аукцион. – Люцифер – наш великий повелитель, в справедливости своей не знающий равных, хочет донести до каждого обитателя своих владений весть о том, что нет здесь ни одного демона, стоящего выше закона, а осмелившегося нарушить этот завет, ждет кара, невзирая на выслугу и чин!
– Молодец, красиво сказал! – издевательски бросил Абаддон, горделиво подняв голову. – Даже интересно, сохранишь ли ты подобное красноречие, когда тебя не будет защищать длань Люцифера.
