При этой мысли, ей даже овладело некое чувство презрения к самой себе. Даже тошно стало от собственной слабости и мягкосердечия. Каждый демон в Аду утверждал, что чистая душа обладает невиданной силой. Так где же была эта сила сейчас? Растаяла в руках Асмодея, будто восковая свеча в пламени. Словно огонь Преисподней, вопреки устойчивому мнению, выжег из души несчастной не свет, а мрак, усилив её самые лучшие качества. Как ни старалась, не могла она возжелать смерти своему мучителю. А может, дело было не в ней, а в самом Асмодее? Впрочем, какая сейчас разница?! Эти мысли вызвали на ее лице горькую усмешку, которая грозила обернуться истерическим смехом.
Асмодей, видимо, заметил то, как сотряслись ее плечи, а может то, как непроизвольно сжались мышцы, а потому замедлил свои движения, а потом и вовсе остановился, повернув девушку к себе. Однако Аврора, упорно отводила глаза в сторону, будто пытаясь скрыться от него в другой реальности или же в тумане собственных мыслей, где уже был выстроен эфемерный мир, где сознание находило укрытие в тяжкие времена. Ответа демон не знал.
– Посмотри на меня, – слегка встряхнув девушку, произнес он. Аврора несмело подняла на него глаза, к его удивлению, не наполненные ненавистью или злостью, но было в них что-то обреченное: горькое смирение и… жалость! Еще одна пощечина по его самолюбию! Подумать только: рабыня его не боялась. Она считала его жалким! Его – ближайшего соратника Люцифера, рыцаря Ада, Властителя Проклятых Земель, одного из самых могущественных демонов… какие там у него еще были титулы? Сам вспомнить не мог… Даже сквозь землю захотелось провалиться от такого.
Все-таки, поразительное существо попало к нему в сети. Удивительное во всех отношениях! Загадочная… Хотя, загадка состояла, пожалуй, лишь в том, что будучи по праву проклятия темной сущностью, Асмодей виртуозно читал грешные души, а чистая душа мадам Д‘Эневер была за границами его понимания, не поддавалась искушениям. Она принадлежала ему, но была не подвластна. Это раздражало и очаровывало одновременно.
Всмотревшись в ее лицо, на котором остались редкие капельки, Асмодей застыл в некой нерешительности, за которую тут же себя обругал. Вода? Или же… Запустив ладонь в копну мокрых волос, демон привлек девушку к себе, языком проводя по ее нежной щеке. Солоноватый привкус, которого просто не могло быть в воде купели. Выходит, все-таки слезы. Глупая девчонка, неужели думала, что сможет его этим разжалобить?!
Асмодей даже усмехнулся про себя, скользнув рукой по чувственной шее. А все-таки, красивая! Видимо Аврора относилась к тому типу женщин, которых украшали страдания. Не то, чтобы ему нравились наложницы, заливающиеся слезами в его кровати, совсем наоборот. Но глядя на нее сейчас, что-то в его душе дрогнуло. Сложно было самому себе в этом признаться, но не сделай этого он, при первой же возможности на оное укажет Нуриэль.
Впрочем, сей факт нисколько не изменил его намерений, напротив, взыгравшее упрямство побуждало его к тому, чтобы опровергнуть собственные догадки. И убедить в этом если не себя, так ее. Не говоря ни слова, Асмодей вылез из купели, расстилая на полу собственный халат, а следом вытащил и Аврору, которая казалась пассивно-безучастной ко всему, что он делал с ее телом.
Устроившись на коленях между ее бедер, которые сам же без зазрения совести раздвинул, Асмодей навис над девушкой. По непонятным для себя причинам, стараясь избегать ее взгляда, он вернулся к прерванному действу. Аврора безропотно покорилась, как покорялась всегда, превратилась в мягкую глину, из которой он мог ваять все, что ему заблагорассудится. Такая послушная и такая чужая. Она не пыталась его оттолкнуть или вырваться, но и не выказывала искусственной страсти, которой так старательно обучали наложниц суккубы. Аврора лгала, но вместе с тем, была честна. В век, когда люди утопали во лжи больше, чем сами демоны, встретить в Преисподней нечто такое, было по-своему поразительным.
На «суше» его движения стали размеренней и настойчивей. Руки свободно блуждали по еще юному телу, изучали каждый изгиб, каждый бугорок. В этот момент близости он ощущал горячую неровную поверхность женской плоти. Не идеальная, но вполне сносная. Впрочем, чего еще ждать от девушки, которую не потрудился довести до пика наслаждения? Это ведь не умудрённая опытом наложница и не сладострастный суккуб. Здесь требовался иной подход. И что, спрашивается, он хотел себе доказать?
Лишь один единственный раз их взгляды встретились в немом разговоре, из которого отчаявшаяся рабыня поняла так много и так мало. Что из увиденного в бездонных омутах его глаз было истинной, а что – лишь игрой безумного воображения? Как желала несчастная разглядеть в них больше, чем бездушный лик алчущего демона… Возможно, это ей и удалось бы, если бы Асмодей позволил себе это безумство, но врата его души были крепко закрыты, а ключ от них затерялся в чертогах бездны, в которую его сбросили тысячелетия назад.
