Голова престарелой распутницы с предсмертным ужасом на лице уставилась на Аврору. Из шеи и рта несчастной все еще била кровь, а губы зашевелились в посмертной судороге, будто убитая пыталась произнести последнюю молитву Богу, а может проклятие, вооружившись силой Дьявола.
Омут тьмы, и вот уже вокруг пустота: не было ни площади Сент-Оноре, ни эшафота, ни безумной толпы — ничего. Не было даже ее — Авроры. Было лишь стремительное падение в багровое месиво. Сознание оставило ее, впрочем, как и силы. Даже Ад не забирал из сердца столько надежды, сколько отняло это скорбное зрелище. Мир в который раз перевернулся и с ней случился обморок. Но вдруг, кто-то успел подхватить оседающую девушку за талию, притянув к себе.
— Прочь! Расступитесь! — с нескрываемой злостью прошипел знакомый голос.
Не хватало еще того, чтобы эти жадные до зрелищ изуверы растоптали несчастную девушку. Повинуясь какой-то невиданной силе толпа разредилась, расступаясь в стороны. С нескрываемым равнодушием мужчина отбросил прикатившуюся голову обратно к эшафоту, словно та была мячом и, подхватив Аврору на руки, не обращая внимания на осуждающие вскрики, брань, насмешки и сопение сварливых фурий, считавших себя пухом земли, начал изыскивать возможность выбраться из толпы взбесившихся нелюдей.
Негодование достигло своего апогея, но никто, глядя на суровое лицо молодого мужчины не отважился нанести им удар. То ли это был подсознательный ужас, то ли хитроумная магия, на время сдерживающая дурные наклонности — оно, в общем-то, было и неважно.
Лионель нес ее бережно, почти нежно, словно хрустальную вазу, которая могла расколоться от одного неумелого прикосновения. К слову сказать, Аврора была удивительно легкой, словно колдун прижимал к себе не живого человека, а бесплотное привидение. Вскоре толпа исторгла, изрыгнула их из своего чрева, оставив их в глубине улицы у стены старой церкви.
— Аврора, Аврора, приди в себя, — слегка встряхнув девушку, произнес он.
Ресницы девушки дрогнули, к белоснежной коже постепенно стала приливать кровь, заставив розы расцвести на бледных щеках. И, наконец, Лионель смог вновь увидеть медово-чайные глаза, в которых теперь явственно отражался он сам. Девушка молчала, не отводила затуманенного взгляда, и в нем больше не было страха, лишь горечь, грусть, боль и, вместе с тем — спокойствие вечности и жизни, однако толпа вновь залилась гулким криком и это мимолетное спокойствие сменилось диким ужасом.
— Увези меня отсюда, увези, — уткнувшись носом в его грудь, шептала она, заливаясь слезами. — Я не могу больше этого видеть. Они одержимы, только демоны могут быть так жестоки, — без устали твердила она, вцепившись пальцами в его плащ. — Умоляю, увези! Давай уедем отсюда, освободимся от них…
Лионель, не ожидавший этого порыва, инстинктивно прижал девушку к себе, запустив ладонь в ее шелковистые локоны. Впервые за долгое время невинные прикосновения женщины заставили его сердце ускорить свое биение, а непонятное тепло разлилось по венам, пробуждая давно забытые ощущения. Увезти… она хотела, чтобы он помог ей убежать от реалий настоящего, но разве могут им подобные скрыться от собственной судьбы и демонов, что даруют им крылья? Разумеется, нет. Они могут лишь забыться на мгновение и вновь ступить на путь боли и разочарования.
— Мы должны найти его, — хрипло, но мягко произнес Лионель. Голос его был словно елей. Таким тоном нашептывают на ухо сердечные признания или предлагают выпить яд, Аврора даже вздрогнула от непонимания, оглянувшись по сторонам, да так и застыла на месте, став белее собственно плаща.
— Зачем искать того, кто явится по твою душу? — безжизненным тоном проговорила она, — он не заставит себя ждать.
— О чем ты говоришь?
— Владыка, — одними губами прошептала она, встретившись с холодным взглядом Люцифера, восседавшего на вороном коне в дальнем конце площади, но какого же было ее удивление, когда подле него девушка увидела того лучезарного незнакомца на пегом в яблоках жеребце. — Это он, тот мужчина, которого я видела на улице.
— Быть не может! — прошептал Лионель, проследив за ее взглядом и уже было поднял руку, чтобы осенить себя крестом, благо вовремя одумался.
Таинственная парочка никем не узнанная и, очевидно, никем невидимая заняла лучшую ложу в театре человеческих трагедий. Местечко удобное, теплое и с наилучшим обзором. Возвышаясь над клокочущей толпой, они, будто незримые стражи, стоящие вне времени, молчаливо наблюдали за кровавым действом.
— Кто это? — глядя на незнакомца, проговорила Аврора, увлекаемая Лионелем вперед, туда, где очевидно не существовало грани между мирами, и потусторонние силы могли существовать в некой гармонии друг с другом.
— Тот, кто низверг Люцифера в Ад, — спокойно ответил Лионель, подхватив девушку под локоток.
— Неужели это Бог? — с благоговейным ужасом, отразившимся в глазах, проговорила Аврора.
— О, нет, это не Бог… — протянул ведьмак.
— А кто же?
— Архангел Михаил.