Действия Авроры продемонстрировали ему не только хорошо развитую интуицию, но и холодный расчет. Это был грамотно разыгранный спектакль, в котором они оказались невольными участниками. Она заставила каждого присутствующего уверовать в ее обман, наигранной демонстрацией эмоций отвлекла их от истинного действа, продемонстрировав не только неординарные умственные способности, но и навыки настоящего лицедея. Ее победа была не случайной удачей, а результатом атаки настолько дерзкой, что никто кроме Люцифера не сумел разгадать этой интриги.
Ведь если разложить всю партию по ходам, становилось ясно, что у Абаддон при самом лучшем раскладе могла быть либо комбинация трех карт одного ранга, либо две «пары». В то время как у нее в руках была победа. Вопрос оставался лишь в том, как заставить такого опытного игрока поставить на карту всё. Подумать только, решением оказалась самая обыкновенная истерика — ход чисто женский и, впервые за свою тысячелетнюю жизнь демон мог сказать, что оправданный. Если бы действо разыгрывалось на театральных подмостках, девочке можно было поаплодировать.
Единственным, что омрачало послевкусие этой победы, была злость. Только Асмодей еще не мог с уверенностью сказать, что послужило ей причиной: дерзкое поведение Авроры, заставившей его поверить в этот обман или собственная неспособность разгадать этот изощренный замысел. Как бы то ни было, вспомнив лицо Абаддон, когда девушка вскрыла карты, легкая улыбка расцвела на его лице. Ради этого стоило самому пережить всю гамму этой безысходности. Только его ощущение было временным, а его врагу придется с этим жить.
Подумать только: какое унижение! Рыцарь Ада так по-глупому проиграл свое достояние, да еще и какой-то обреченной на вечные муки человеческой душонке. По сути, Асмодей, как никто другой понимал эмоции своего соперника, потому что сам уверовал в то, что окажется на его месте. А тут, победа! Такая нежданная и такая упоительная. Воистину, сегодня он впервые убедился в том, что не все, что начинается плохо, так же плачевно и заканчивается. Вечер, суливший обернуться настоящей катастрофой, принял неожиданный поворот, до полного триумфа осталось лишь дождаться возвращения своих «птичек», посланных в самое сердце вражеского логова с целью добыть компрометирующие факты.
Пододвинув к себе сосуд с приобретенной душой «Орлеанской девы», демон вгляделся в сияющую дымку. Даже не верилось в то, что это всего лишь ничтожная частичка, настолько яркой и чистой она была.
Среди людей бытовало ошибочное мнение о том, что человеческая душа — это потемки, но Асмодей знал, что в действительности — это свет, настолько ослепляющий, что способен обратить в прах самую грозную силу Преисподней. Именно поэтому падшие так охотились за невинными. Сумев поглотить такую энергию, они приобретали не только знания усопшего, но и могущество! Самым сложным, пожалуй, было его обуздать. Именно поэтому лишь высшие демоны обладали истинной властью, ибо изначально владели силой, способной «переварить» поглощенную душу.
Помедлив несколько минут, Асмодей откупорил пробку с видом человека, принимающего судьбоносное решение. Первоначальным его намерением было отправить эту частичку энергии в пустошь, но соблазн был слишком велик. Эта душа была не просто чистой, она была святой — такого пробовать ему еще не доводилось.
Сделав глубокий выдох, демон приоткрыл рот, вместе с воздухом втягивая в себя струйку светящегося дымка, с каждой секундой прислушиваясь к голосу собственного рассудка, будто спрашивая себя: сможет ли он перебороть в себе эту энергию? Сначала по телу разлилось тепло, наполнившее все его существо приятной истомой, но с каждым «глотком» кровь в венах начинала закипать все сильнее, пока огонь не обжег его изнутри. Верный знак того, что стоило остановиться, но здесь, видимо, роль сыграла присущая ему жадность, да и в склянке оставался всего один «вдох». И оставить жалко, и явно лишний — великая дилемма для незнающего меры. Так и хлебнул он горький остаток, который начал терзать его плоть, омрачая кульминацию момента. В довершение ко всему, к огненной крови еще и головная боль добавилась.
— Ничего, пройдет! — прохрипел он сам себе, направляясь к постели. Ощущение было преотвратное. Впрочем, противостояние сильных душ всегда порождало некое недомогание, излечить которое мог крепкий сон и огненная вода. Последней сейчас не хотелось абсолютно, а вот первое бы не повредило.