Рухнув на кровать, Асмодей закрыл глаза, погружаясь в некое оцепенение, предшествующее сну. Перед глазами начали кружить неясные образы, которые отказывались складываться в единую картинку, однако на задворках создания зародилась незыблемая уверенность в том, что все это как-то связано с Авророй и ее сегодняшней выходкой. Просто злости не хватало! Ему сейчас полагалось усмирить свой разум, направив все силы на то, чтобы побороть поглощенную душу, а он вместо этого думает о женщине. Правда, с точностью сказать в каком направлении, касательно этой особы, унеслись его мысли, он не мог, но сам факт раздражал. Благо терзания его были недолгими, спасительная тьма быстро укутала его своим покрывалом, унося туда, где не было переживаний, эмоций и снов — в пустоту.
Сколько времени он провел в этом забытьи, демон не знал. Может час, а может целую вечность. В Аду время — субстанция эфемерная, текущая для каждого обитателя с разной скоростью. Однако тягостное ощущение постороннего присутствия в его опочивальне и тяжелые взгляды, проникающие в самую душу, насильно вытянули его из приятной неги сна в реальность. Что ж, по крайней мере, пламя в теле погасло, хотя слабость, мешавшая сосредоточиться, осталась. Открыв глаза, Асмодей увидел два темных силуэта, вырисовавшихся из мрака.
— Вид у тебя неважный! — проговорил высокий мужчина, чья бронзовая кожа в мерцающем пламени одинокой свечи казалась почти черной. — Захворал?
— Не дождешься, Валафар, — таким же ехидным тоном ответил Асмодей. Признаться, демон, ставший его третьей ипостасью, был куда менее приятным собеседником, чем ангел. Как ни крути, а происхождение давало о себе знать, а потому высвобождать эту сущность он старался как можно реже, чтобы дров не наломала. Впрочем, и сам Валафар, за тысячелетия настолько привык к подчинению, что и не стремился обрести независимость. Будучи частью одного из князей Преисподней, этот демон низшего порядка считал себя причастным к великим свершениям, в то время как попытка отделиться и завоевать свободу оборвала бы его существование.
— Оставь его в покое, — проговорил Нуриэль. — Неужели не видишь: даже у бескрайнего океана есть свои берега, и только алчность демонов не имеет предела. Он проглотил больше, чем мог переварить, вот и мучается теперь.
— Вы здесь не для того, чтобы осуждать! — проговорил Асмодей, поднимаясь с кровати. — Достали?
— Достали, — проговорил Валафар, сверкнув янтарными глазами.
— Надеюсь, что без происшествий!
— За руку не схватили, уже результат, — спокойно ответил Нуриэль.
Оптимизма своих соратников Асмодей не разделял, впрочем, ему сейчас стоило уповать лишь на предательницу-удачу, надеясь на то, что она не оставит его в такой ответственный момент. Дотронувшись до груди Валафара, демон приоткрыл рот, впитывая в себя осязаемый остаток покоренной души, которая обратившись в темную сферу, проникла в его тело.
— Итак, — проговорил Нуриэль, глядя на своего хозяина. — Что за хворь тебя одолела, если ты решил забыться таким скверным образом? Помнится, после нашей истории ты решил придерживаться принципа умеренности. Неужели так захотелось опробовать собственные силы в борьбе с чистой душой? Или же в этом сражении ты решил отвлечься от тягостных сомнений? Какое из двух зол гнетет тебя на этот раз?
— Если ты уже определился с выводом, зачем спрашиваешь меня? — презрительно фыркнул Асмодей.
— Даже так, — разглядывая демона, проговорил Нуриэль, читая его мысли по выражению лица. — Не слишком ли большую часть твоего сознания завоевала эта девчонка? — с усмешкой бросил он.
— Сегодня она сделала немыслимое…
— И что же?
— Выиграла у Абаддон душу Жанны, — потирая переносицу, произнес Асмодей.
— Слыша твой озлобленный тон, так и хочется сказать: вот, дрянь! Но я пока не решил, — саркастично заметил Нуриэль. Некоторое время они молчали. Демон не прогонял его, но и выворачивать перед ним собственную душу не спешил. Можно подумать, что в этом есть какая-то тайна. Говори — не говори, а как только Асмодей поглотит его душу, границы сознания будут стерты и явным станет все, о чем он так старательно пытается умолчать. — Ты всегда презирал Абаддон. Так что девочке в пору орден за заслуги дать: она и тебя обогатила, и врага твоего унизила, причем, с молчаливого согласия Люцифера. Так что тебя так злит? — решился продолжить ангел.
— Сейчас меня злишь только ты! — раздраженно прорычал демон.
— А вот это — ложь! Тебя злят твои собственные мысли!
— Довольно! — прошипел он, касаясь груди своего собеседника. Ангел лишь успел победоносно улыбнуться, празднуя истинность его догадки прежде, чем раствориться в сознании своего хозяина.