Варис вошел. Агата придвинула стул к высокому зеркалу. На ней была льняная пижамная сорочка, едва скрывавшая загорелые бедра.
– Поищи халат, пожалуйста, я его где-то сбросила.
Халат обнаружился за креслом в гостиной.
– Тебе тапочки нужны?
– Нет, лучше без них. Земля и Воздух. Садись.
Он уселся перед зеркалом. Агата встала позади, за спинку стула.
– Для кого сообщение?
– Для Свежты, личного врача Извора. Скорее всего, она в госпитале Привратного парка, но я не уверен. Хотя наверняка она в столице.
– Да, конечно. Она вряд ли оставила бы Извора одного.
Варис кивнул.
– Ситуация очень серьезная.
– СВЕЖ-та. ЛИС-ту-рель. ДОК-тор. ГОС-пи-таль. Отлично.
– Гм, я никогда прежде не думал о том, какие неудобства доставляют неритмичные имена, – сказал Варис. – Похоже, ферангардцам в этом отношении повезло больше всех: ТЕ-фар Ди-АН-те, ОР-ик А-ДОР-ни…
– Варис!
– Ох, извини.
– Смотри в зеркало. Не отворачивайся.
– Знаю.
– Ты слишком озабочен другими делами. Я не смогу сотворить тебе новые глаза меньше, чем дня за три.
– Ладно.
Агата села на пол за стулом и начала говорить тихо и размеренно. Воздух словно бы сгустился. Свет ламп потускнел. Отражение в зеркале дрогнуло, как будто расплылось, а потом лампы засияли снова.
– В госпитале ее нет, – сказала Агата. – Где еще проверить?
– Дай-ка подумать… А, конечно же, дома у Извора. На улице Гикори.
– ГИ-ко-ри. Так же как ГОС-пи-таль. Отлично. Смотри в зеркало.
Агата опять начала заговор. На этот раз свет в комнате совсем погас, а в зеркале появилась женщина, сидевшая за столом. Она раскладывала пасьянс под настольной лампой. Изображение было выпуклым, будто в зеркальной линзе.
– Ой, как это? А, это вы, Варис! Странно видеть вас на боку серебряного чайника.
– Прошу прощения, Свежта.
– Ничего страшного. Речь ведь идет о Изворе.
– Расскажите мне, что случилось.
– Экономка нашла его на полу в спальне. Судя по всему, апоплексический удар. – Она вздохнула. – Глаза открыты, не моргает, реакции на внешние раздражители нет. Дыхание спокойное, сердцебиение замедленное. Он жив, а больше я ничего сказать не могу.
– И какой дальнейший прогноз?
– В подобных случаях человек иногда приходит в себя, а иногда не приходит. Мы с вами хорошо знаем Извора. Если в его теле осталась хоть крупица воли, он заставит себя вернуться. Чароход, с которым я обычно работаю, сейчас в отъезде, и мне не хотелось бы…
– Сообщите Кладену, он что-нибудь устроит.
Свежта кивнула:
– Простите, что я об этом упоминаю, но вы его душеприказчик. По-вашему, что мне делать дальше?
После долгого молчания Варис спросил:
– А что можно сделать?
– Варис, у него затронут мозг. Если нам удастся отыскать и вернуть его разум, есть вероятность, что он поврежден. Как мне поступить?
Варис начал оборачиваться, но Агата выкрикнула:
– Смотри в зеркало!
Полыхнуло бело-голубое пламя. Варис поморщился и снова взглянул в зеркало.
– Это вопрос не миним и, возможно, даже не часов. Если его не будет к твоему приезду, то, считай, его уже нет, – сказала Агата.
– Варис? – спросила Свежта, вглядываясь в далезор со своей стороны. – Вы со мной?
– Попросите Кладена найти опытного чародея, но до моего приезда ничего не предпринимайте. Кому известно о случившемся?
– Почти никому. Экономка связалась со мной напрямую, Извор дома, в больницу его еще не отвезли. Из-за праздников прием в госпитале закрыт. Извору доставили приглашение от… – Она взглянула на визитную карточку на столе. – От Клеста, на ужин.
– Клесту можно доверять. Но… попытайтесь его не очень встревожить.
– Варис, вы меня удивляете, – усмехнулась Свежта.
– Да, вот еще что, – сказал Варис. – Внезапный апоплексический удар не вызывает у вас никаких подозрений?
Свежта помрачнела.
– Какой же вы все-таки мерзкий, – печально, без злобы сказала она. – Нет, не вызывает.
– Спасибо вам, Свежта. За все спасибо. Чем я могу вам помочь?
– Наколдуйте мне сил, – устало сказала она.
– Я скоро приеду.
– Хорошо.
– Все, спасибо, Агата, – сказал Варис.
Изображение в зеркале исчезло.
Агата застонала, и Варис резко обернулся.
– Все в порядке, – сказала она, часто дыша. – Сочувствую тебе, Варис. Дай знать, если тебе понадобится моя помощь.
– Обязательно.
Он помог ей лечь в постель, повесил халат на крючок у полога кровати и принес тапочки.
– А теперь мне придется разбудить Эдею.
– Погоди.
Он остановился.
– Ты думал, что это произойдет с тобой, а не с Извором, – негромко сказала она. – Что тебя найдет клинок или пуля, а Извор будет жить вечно. Но пойми, такого никогда бы не случилось. И при всем моем сочувствии к Извору, мне очень хотелось бы, чтобы ты не терзался понапрасну и не горевал так сильно. Твоей вины в этом нет.
– Я должен горевать немножко?
– Для меня горе не бывает малым, Варис, а твое – особенно.
Он послал ей воздушный поцелуй. Она кивнула. Он вышел.
